отношению к нему. Когда он взял меня под свою продюсерскую компанию, то отправился со мной в путешествие на неделю. И был потрясен тем, что я потребляла. В то время я жила за счет торговых автоматов и фаст-фуда, но мне было двадцать три, и ничто не могло меня удержать. Даже жизнь на миллионах химических соединений.
— Спасибо. — Я откинулась в кресле. — Что ты все еще здесь делаешь?
В его серых глазах мелькнуло раздражение.
— Пытаюсь убедиться, что моя звезда-подкастер не убьет себя, потому что ведет себя абсолютно безрассудно.
Толика теплоты, которую я начала испытывать к своему боссу, быстро угасла.
— Ну, спасибо. Приятно знать, что тебе не все равно.
Бейкер пристально посмотрел на меня в ответ и вздохнул.
— Ты знаешь, что мне не все равно, Ридли. Иначе я бы не оказался в этой богом забытой точке на карте. Но я не хочу, чтобы ты загубила свою карьеру или еще хуже. Ты не осторожна.
— Я осторожна, — возразила я. — Черт возьми я остаюсь с шерифом. Не выхожу на улицу после наступления темноты. И всегда начеку.
И я собиралась продолжать принимать эти меры предосторожности, потому что оказаться мертвой не входило в мои планы. Но я также не собиралась отступать. Не тогда, когда появился шанс принести Эйвери мир и, возможно, исцеление моей семье, не говоря уже обо всех остальных жертвах и их семьях.
Бейкер открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но нас прервала официантка лет сорока. Она держала свой поднос со знанием дела, что говорило о годах работы.
— Держите, милые. Один «Грей Гус» с содовой, один «Рэнсом» и корзинка картофеля фри. Вот здесь кетчуп. Нужно что-то еще?
— Все в порядке, — проворчал Бейкер.
Я улыбнулась женщине.
— Большое спасибо.
Она подмигнула мне.
— Просто позовите меня, если что-то понадобиться.
— Маленькие города, — проворчал Бейкер.
— Разве они не самые лучшие? — спросила я, засовывая в рот картошку.
Он сморщил нос.
— Не для меня, спасибо.
Я просто пожала плечами и съела еще одну картошку.
— Нам нужно обсудить твой Instagram. Я поговорил со службой безопасности. Они хотели бы, чтобы ты переехала в более безопасное место, чем тот жалкий домик, в котором живет шериф. Охрана из двух человек и...
— Нет, — прервала я его. — Я уже сказала тебе, что не собираюсь этого делать.
— Ридли, не будь идиоткой.
— Не буду. Но я также не собираюсь выполнять твои приказы только потому, что ты их мне выкрикнул. Кто угодно может быть ответственен за эти комментарии. Черт, ты сам мог опубликовать их только потому, что хотел, чтобы на шоу было больше зрителей.
По шее Бейкера поползла краснота.
— Ты только что обвинила меня в домогательствах?
Я следила за каждой вспышкой реакции, пытаясь понять, он ли это сделал.
— Я не обвиняла тебя, просто указала на то, что в этом может быть виноват практически любой человек на этой планете. Даже ты.
Краснота росла и ширилась, тон становился все глубже.
— Я не ребенок, устраивающий истерику. И мне не нужно использовать такую тактику, чтобы получить то, что хочу. У меня самая прослушиваемая линейка программ. Самые рейтинговые. Самые награждаемые.
И ничего из этого он не ставил в заслугу создателям; это всегда была заслуга Бейкера. Как мне удалось продержаться с ним так долго, ума не приложу.
— Я не потерплю, чтобы мне бросали такие нелепые обвинения, — огрызнулся Бейкер.
Я сделала глоток виски, позволяя знакомому дымному теплу окутать меня, и подождала, пока Бейкер успокоится, не сводя с него глаз ни на секунду. Реакция Бейкера была типичной — он был взбешен тем, что я считаю его не таким уж идеальным. В любой другой раз, когда я ловила его на чем-то нехорошем, он становился беспокойным, почти раздражительным. Сейчас он вел себя иначе.
— Ты ничего на это не скажешь? — потребовал он.
Я смягчила тон, попробовав применить другой подход.
— Я же сказала, что просто хотела дать тебе понять, что виновником может быть кто угодно. Поэтому нам всем нужно быть осторожными. Это может быть кто-то, кто охотится за тобой и твоими шоу, так же легко, как и кто-то, кто хочет задеть меня.
Бейкер напрягся, обдумывая эту мысль. Мгновенно вытащил свой телефон, его пальцы запорхали по экрану. Когда опустил устройство, я увидела, что у него открыт Instagram. Он проверял каждый из подкастов под своим брендом. Если только не стал потрясающим актером за последние несколько недель, это был не он.
Закончив, Бейкер сделал глоток своего напитка и поднял глаза.
— Все остальные подкасты в порядке. Это говорит о том, что тебе нужна охрана и помощь.
Я напряглась при слове «помощь», понимая, что оно может означать.
— В понедельник ко мне приедут ребята из «Реалити-буйство». Мы устроим совместный проект. Людям это понравится, и тебе не придется брать ни одного интервью в одиночку.
Гнев нарастал, искры загорались где-то внизу. Я прослушала ровно один эпизод нового шоу Бейкера. Ребята, которые вели его, не испытывали ни малейшего уважения к тому, что пришлось пережить жертвам или их семьям. Они отпускали грубые шутки и не воспринимали ничего всерьез. Но хуже всего то, что им было наплевать на то, что жизни людей потеряны или навсегда изменились.
— Нет. — Мой голос был низким, едва слышным над шумом бара, но он нес в себе окончательность, которую никто не мог игнорировать.
Бейкера напрягся.
— Прости?
— Я сказала «нет». — Сжала пальцы вокруг своего стакана, стараясь сохранить ровный голос. — Я не буду с ними работать. Ты знаешь, почему эта работа важна для меня. И знаешь, почему то, что я делаю, священно. Для них это всего лишь шутка.
— Перестань драматизировать, Ридли. Ребята знают, как развлечь публику, вот и все. И тебе не мешало бы научиться этому.
Я снова уставилась на человека, с которым работала уже почти четыре года. И вспомнила ту ночь, когда рассказала ему об Эйвери, о том, почему эти истории так много значат для меня. Похоже, на самом деле ему было все равно.
— Я ухожу. — Слова вырвались изо рта раньше, чем успела их остановить. Но в тот момент, когда их произнесла, я почувствовала себя свободной.
Бейкер насмешливо хмыкнул.
— Очень смешно.
— Я. Ухожу. — Я произнесла каждое слово так, словно это было законченное предложение. — У нас в контракте есть пункт об расторжении. Я воспользуюсь им немедленно.
— Да ладно, Ридли. Не нужно устраивать истерику. Просто...
— Я ухожу. Это уже давно не работает. А может, и никогда не работало. Но в любом случае, с меня хватит. Мы
