на эти традиции? И даже, помню, что нарушал, взяв Сабину за руку.
– Другие из вашего табора знают, что твоя дочь танцует с парнем не из своей семьи, что он прикасается к ней?
Рамир грубо схватил меня за воротник. Его глаза опасно сверкнули.
– Не лезь в это, Рябин.
– Значит, не знают, – оскалился я.
Не знаю, почему, но я захотел, чтобы Сабина жила по цыганским традициям, чтобы ни один мудак не приближался к ней.
– Ты же знаешь, что рано или поздно правда всплывет наружу. Тогда твоя дочь и вся твоя семья будут опозорены.
– Это угроза? – прищурился Рамир.
Я заметил, как его свободная рука взлетела к кобуре с ножом. Неверный ответ, и он перережет мне глотку.
– Нет. Мы вроде как теперь одна семья. Мой рот на замке.
Я бы не допустил, чтобы жизнь Сабины была разрушена из-за меня. Но сейчас я чувствовал себя чертовски ущемленным. Она разрешила какому-то мелкому ублюдку прикасаться к ней, а мне запретила даже разговаривать с ней.
Если красавица сама нарушает правила, то почему я обязан следовать им?
Глава 3
САБИНА
Утром, как всегда, я помогала маме приготовить завтрак, а Камилла в это время смотрела мультик по телевизору.
– Ты предупредила учительницу, что сегодня не сможешь позаниматься? – спросила мама, наполняя кофейную чашку для папы. В ее голосе звучала заботливая строгость.
– Да, еще вчера. Она прислала задания, я уже все сделала.
Я предпочла умолчать о вчерашних неприятных событиях. Злость на Рябина была так сильна, что даже танцы не смогли унять бурю внутри меня. Его наглое лицо снова и снова всплывало в памяти, сбивая меня с ритма движений. В итоге, пришлось утонуть с головой в учебники, чтобы хоть как-то отвлечься.
– Папа тебе ничего не говорил? – с наигранным безразличием поинтересовалась я.
Мама бросила на меня вопросительный взгляд.
– А что он должен был мне сказать?
Я лишь махнула рукой.
– Ничего.
– Саби, – в мамином голосе прорезались стальные нотки.
Тяжело вздохнув, я выложила горячие тосты на тарелку и поведала маме о вчерашнем происшествии.
– Боже мой, бедный мальчик, – искренне посочувствовала она.
Маме нравился Митя. Поначалу она относилась к нему настороженно, опасаясь, что о моем увлечении узнают в таборе. Но со временем она поняла, что танцы – это моя жизнь, единственный способ выплеснуть энергию и не сойти с ума в этой золотой клетке. И тогда она смирилась.
– Сначала ему от твоего отца досталось, теперь еще этот городской парнишка…
Да, я помню тот день, когда папа, увидев наш с Митей танец, ворвался на сцену и сломал моему партнеру нос.
– Что за городской парнишка? – бабушка Динара возникла на пороге кухни, опираясь на трость.
Камилла тут же соскочила со стула, уступая ей место.
– Не знаю, – соврала я. – Он работает с папой.
Бабушка нахмурилась. Она не любила, когда мы заговаривали о работе отца. Мне никогда не было понятно, что в этом такого секретного, но спорить с ней я не смела.
– И что он сделал?
– Выбил зуб Мите! – воскликнула Камилла, захихикав.
Я бросила на нее испепеляющий взгляд, и она тут же притихла.
Бабушка странно хмыкнула. Она никогда не питала симпатии к моему партнеру. Да и вообще, была против моих занятий танцами. А когда узнала, что я танцую с мальчиком, устроила папе настоящий скандал. После этого мне запретили танцевать, и я погрузилась в настоящую депрессию. Похудела на десять килограмм за несколько дней. Мое состояние напугало родителей, и они уговорили бабушку позволить мне вернуться к танцам, но при условии, что это останется нашим семейным секретом.
– Стоило ему еще руки вырвать, – проворчала она.
– Мама Динара, Митя – очень воспитанный мальчик, – вступилась за него мама.
Он не раз приходил к нам на ужин, чтобы познакомиться с моей семьей. Митя и вправду был необыкновенно терпелив, несмотря на враждебное отношение бабушки и отца.
– Был бы воспитанным, не лапал бы мою внучку!
Я прикрыла глаза, чтобы она не заметила, как я закатываю глаза от ее слов. Сколько раз я пыталась объяснить ей, что это всего лишь танец, но она не хотела меня слушать. Я тысячу раз пожалела, что показала ей запись нашего выступления.
Когда стол был накрыт, сестра позвала папу. Мы позавтракали, обсуждая незначительные новости. Темы, которые могли вызвать споры между нами, находились под строжайшим запретом за столом.
После я собрала сумку, и папа отвез меня в театр. Бальные танцы в нашем поселке никогда не привлекали особого внимания, поэтому зрительный зал обычно заполняли судьи и родители выступающих.
На парковке я не заметила знакомой машины дяди Богдана или Яна.
– Ты меня лично будешь сопровождать? – повернулась я к папе.
– Нет.
Он кивнул в сторону здания, возле входа в которое я увидела своего двоюродного брата. Раджи исполнилось всего четырнадцать, но он уже был выше меня ростом.
– Может, все же ты пойдешь со мной? – умоляюще протянула я.
Папа усмехнулся и поцеловал меня в лоб. Он прекрасно знал, что мой кузен – ярый приверженец традиций табора. И если его отец, дядя Богдан, еще сдерживал гневные комментарии в отношении моего хобби и моего партнера, то Раджи никогда не скрывал своих истинных чувств.
Я вышла из машины. Брат тут же выхватил у меня сумку из рук.
– Доброе утро.
Парень окинул меня угрюмым взглядом. Этот мальчишка был младше меня, но вел себя, словно старше на несколько десятков лет. Почему ему не достался характер его мамы? Тетя Зара – единственный человек, которая сразу же одобрила мое увлечение. И она единственная женщина из нашего табора, которая работает, а не сидит дома. Неужели хоть капельку ее современности нельзя было передать Раджи?
– Сабина!
Митя помахал мне рукой из другого конца коридора и направился ко мне, но тут же наткнулся на вытянутую руку Раджи.
– Держи дистанцию, парень, – отрезал брат.
Я оттолкнула его и подбежала к своему партнеру. Митя уже был переодет в свой сверкающий костюм. Обтягивающие штаны клеш и рубашка, щедро украшенная стразами. Мое платье было в одном стиле с его нарядом.
– Жанна Геннадьевна рвет и мечет! Мы должны были еще десять минут назад выйти на репетицию!
– Дай мне пять минут… Может, десять.
