class="p1">Я выхватила у Раджи сумку и нырнула в раздевалку. Она была пустой, все девочки уже танцевали. Стягивая футболку, я заметила какое-то движение в куче нарядов, висевших на вешалках.
– Кто здесь? – настороженно спросила я, прикрываясь футболкой. – Девочки, это не смешно!
Послышался знакомый смешок. Я узнаю его из тысячи.
– Выходи!
Из-за костюмов вылез Егор. Его дерзкая ухмылка пробудила во мне дикое желание расцарапать его наглое лицо.
– Как ты сюда попал?
– Через дверь, – невозмутимо ответил он.
Только сейчас я осознала, в каком виде предстаю перед ним. Опомнившись, я сильнее прижала футболку к груди, пытаясь прикрыться жалкой тканью.
– Отвернись!
На удивление, он выполнил мою просьбу, повернувшись ко мне спиной. Я быстро натянула на себя футболку.
– Что ты тут делаешь? – прошипела я. – Надеюсь, пришел извиниться перед Митей?
– Не совсем, красавица…
Он сделал шаг в мою сторону, но я тут же выставила руку вперед, удерживая его на расстоянии. Он замер, но я не смогла скрыться от его пристального взгляда.
– Мое имя Сабина.
– Сабина… – промурлыкал он, словно пробуя его на вкус. – Я пришел встретиться с тобой.
– Тебе запрещено!
– Этому сопляку можно, а мне нельзя? Что за дискриминация?
По традициям, Мите тоже не положено иметь со мной ничего общего. Но он никогда не позволяет себе лишнего, поэтому папа и разрешил ему танцевать со мной. А вот от Рябина не знаешь, чего ожидать. И он точно не из воспитанных мальчиков.
– Митя никогда не позволит себе ворваться в женскую раздевалку. У него есть представление о том, как прилично вести себя с девушкой.
– Да ладно? – вскинул он бровь. – Он просто боится твоего отца, поэтому и держит свои руки при себе. Но я видел, как он смотрит на тебя. Поверь, красавица, в его голове далеко не приличные мысли о тебе.
– Тебя это не должно волновать, Рябин.
Я не слепая. Вижу, как Митя смотрит на меня. Но он понимает, что я для него под запретом, поэтому и не предпринимает никаких действий. За это я его и уважаю.
– За дверью стоит Раджи. Если он увидит тебя со мной, то убьет тебя.
– Раджи?
– Мой двоюродный брат, сын дяди Богдана.
– Вспомнил.
Ни один мускул на лице Егора не дрогнул. Мои слова ничуть не впечатлили его. Он совсем не боялся мужчин из моей семьи, не считая отца.
– Либо ты сейчас уйдешь, либо я звоню папе и сообщаю ему о тебе. Не думаю, что он обрадуется этой новости.
– Тебе кто-нибудь говорил, что когда ты злишься, выглядишь очень мило?
– Я не шучу, Рябин.
Он поднял руки вверх, признавая поражение. Его глаза опустились. Он без стыда пожирал меня взглядом, отчего мне стало жарко.
– Ладно, твоя взяла. Но я не могу просто так выйти отсюда. За дверью стоит сторожевой пес.
Я готова была завыть от безысходности ситуации. Передаваться перед парнем – это верх стыда.
– Иди в душ и закройся там, – указала я на маленькую дверь.
Егору ничего не оставалось, как выполнить мой приказ. Я уловила на его лице тень разочарования. На что этот гад надеялся?
– Закрой дверь на замок!
– Я закрыл, – нагло соврал он.
– Я не слышала! Не смей лгать мне!
Прозвучал щелчок. Только тогда я смогла спокойно переодеться. Раздался раздраженный голос Раджи.
– Ты долго, Сабина!
– Уже выхожу!
Закончив с туфлями, я бросила последний взгляд на дверь в душевую и, не произнеся ни слова, вышла из раздевалки.
Я успела только к концу репетиции. Мы с Митей успели повторить лишь начало танца, а потом нас выгнали со сцены. Мы уселись на стулья, ожидая своей очереди.
– Как твой зуб? – спросила я.
– Вставили. Не мой, конечно, но тоже неплохо. Зато теперь я снова могу улыбаться, – Митя растянулся в широкой, белозубой улыбке.
– Прости, что так вышло.
– Ничего. Я уже начинаю привыкать получать от твоей семьи по лицу.
– Егор – не из нашей семьи, – отрезала я.
Митя вскинул брови в удивлении.
– А кто он тогда?
– Долго объяснять. Он иногда приезжает работать с отцом.
– Тогда мне стоит быть осторожнее на улице, – усмехнулся он. – Если каждый работник твоего отца норовит выбить мне зубы, скоро придется вставлять челюсть.
– Не бойся, этого больше не повторится.
– Надеюсь, – промелькнуло у меня в голове. Мой папа, видимо, не впечатлял Егора, что тот до сих стремится сблизится со мной.
Когда объявили наш номер, мы взялись за руки и вышли на сцену. Бальный танец должен быть воплощением страсти. Сначала мне было трудно это изобразить –ведь у меня никогда не было отношений с противоположным полом. Но потом я нашла свой стиль. Я выплескивала в танце всю свою накопившуюся энергию, всю злость и обиду, недосказанность. Цыганская жизнь заставляет девушек скрывать свои эмоции под маской покорности, но в танце я могу быть самой собой.
Загремели аплодисменты. И среди них – один, оглушительный, выделялся особенно. Прищурившись, я отыскала в последних рядах знакомое лицо. Егор свистом и криками привлекал к себе внимание. Я перевела взгляд на Раджи. Он метал молнии в Рябина. О чем он только думает, этот сумасшедший?
– У тебя появился отчаянный поклонник, – с нервным смешком прошептал Митя.
– Ненадолго.
Переодевшись, я отдала кузену сумку, и мы вышли на улицу ждать дядю Богдана.
– Ты была великолепна! – услышали мы голос Егора.
Раджи тут же заслонил меня собой. Он был на голову ниже Рябина, но ни на шаг не отступил. Долг обязывал его защищать меня от любого парня.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришел полюбоваться выступлением Сабины, – небрежно ответил Егор, засунув руки в карманы брюк. – Разве нельзя?
– Тебе запрещено к ней приближаться, – прошипел Раджи.
– Метр – это слишком близко? – Егор сделал пару шагов назад. – Так лучше?
Он насмехался над нашими традициями, и брату, свято их чтившему, это было особенно неприятно.
– Катись отсюда, Рябин. Ты должен быть на поляне. Езжай работать. Рамиру не понравится, что ты бездельничаешь в городе.
Егор страшно улыбнулся ему. Это скорее было похоже на звериный оскал, чем на улыбку.
– Больше не побеспокою, – с этими словами он отдал честь
