– сникнув, нехотя соглашаюсь.
Проблема в том, что подруг у меня никогда особо не водилось. Светка только. Но она сегодня уехала за город – к родителям в гости на все выходные. Сериалы я терпеть не могу, считая, что время, потраченное на просмотр, можно направить в более полезное русло. Готовить для себя не люблю. А парень… Ну, с парнями у меня не клеится. Слишком много моего времени занимает приют, работа в клинике и волонтерство, что никакие отношения такого не выдерживают.
Черт, а вдруг Иван прав?
Вдруг животные – это моя зависимость?
Единственным ярким пятном в моей блеклой рутине стала Полинка и ее периодические появления у меня в гостях. Уж не знаю почему, но Нина Егоровна прониклась ко мне глубокой симпатией. А Поля нашла в моем лице подружку. Раз в три дня они заходят ко мне «на чай». И это самые классные вечерние посиделки за долгое время, даже несмотря на прямой запрет Ивана.
Ха! Кто ему скажет-то?
Но сегодня мистер-злой дома. Сидит с дочкой сам. А значит, занять мне этот вечер действительно нечем.
Однако спорить с Алевтиной бесполезно, и я ухожу из приюта, прыгая в первую попавшуюся маршрутку. До дома добираюсь за сорок минут. У дома забегаю в супермаркет за продуктами, и на кассе хватаю большой пакет с кукурузными палочками. Их Полинка любит.
На своем этаже притормаживаю у соседской двери. Появляется шкодное желание пойти против приказа Терминатора, позвонить в их дверь и всучить Поляше вкусняшки, «подогревая» нашу дружбу. Но безрассудная Соня вовремя затыкается, и включается Соня мудрая. Кукуруза подождет до понедельника. Кажется, по графику это рабочий день у Ивана?
Сдаюсь. Строю закрытой двери гримасу и топаю к себе. Ну а дома меня уже привычно встречают веселым лаем Мася и Дик. Псы так рады моему возвращению, что чуть не выносят хлипкую дверцу вольера. Едва я их отпускаю – скачут, виляют хвостами и поскуливают наперебой. А выпустив первый пар, оба несутся к двери и жалобными взглядами умоляют вывести их на прогулку.
И как им отказать?
Правильно. Никак.
Хватаю поводки, кольцо-пуллер, и весь следующий час мы уже втроем бегаем по двору, избавляясь от лишней энергии перед сном. Собаки дурачиться и играючи бросаются друг на друга, валяясь в лужах. Я периодически щелкаю их на телефон, кидая фото будущим владельцам.
Для Маси уже нашлись «добрые руки». Ее на следующей неделе заберет в свою семью молодая пара. А к Дику присматривается парочка кандидатов. Но пока я не буду полностью уверена в том, что потенциальный хозяин справится с такой непростой бойцовской породой – собаку не отдам. Первое правило волонтерства: убедись, что ты сделал правильный выбор. Слишком часто в этом мире подобранная собака снова оказывается на улице. А эти хвостики слишком добрые. Им на улице не место.
Вернувшись домой, отмываю псов от грязи, насыпаю в миски еду и, наконец-то, под тихий бубнеж телевизора и хруст собачьего корма, ужинаю сама вчерашней жареной картошкой. Вкусной. Жирной. На сале! М-м-м! Как говорит Светка: «Ты ешь на ночь сплошное «расти жопа», а твоя жопа не растет. В чем секрет, Лялина?». Полагаю – чудо генетики.
Кстати, о Светике. Пока пью чай, перекидываюсь с ней парочкой сообщений: о природе, погоде и Иване, которого она пообещала при встрече стукнуть. А в одиннадцатом часу ночи, приняв душ, вытягиваюсь на кровати и крепко-накрепко вырубаюсь, лишь в последний момент хватаясь за зудящую в мозгу мысль: «Кажется, я что-то забыла сделать».
А вот что – понимаю лишь утром.
Мое пробуждение выходит резким и… громким. Громким оттого, что Мася и Дик надрывают глотки, лая не просто на всю квартиру, а сразу на весь этаж! А то и три: верхний и нижний наверняка уже тоже разбужен. И это в субботу. Утром. Когда за окном едва начало рассветать…
На нас же сейчас полицию натравят!
Твою бабушку!
Резко сажусь на постели.
– Мася, Дик, а ну-ка тихо! – кричу.
Никакой реакции.
– Перестаньте гавкать!
Толку ноль.
– Да что у них там, вольеры что ли горят?! – бурчу недовольно и тут вспоминаю, что вольеры-то я вчера как раз и не закрыла. – Черт, черт, черт! – подрываюсь, путаясь в одеяле.
Подскакиваю к двери и дергаю ее за ручку с такой силой, что чуть не вырываю с корнем.
Выбегаю из спальни с криками:
– Мася, Дик, фу-у-у-и-и-и-о-о-о! – кричу, поскальзываясь и прокатываясь босыми ногами по мокрому линолеуму. – А-а-а! – взвизгиваю, взмахиваю руками и, врезаясь всем телом в противоположную стену коридора, заваливаюсь на спину, ощутимо приземлившись на копчик.
Приземлившись в… лужу.
Морщась от боли, кручу головой по сторонам.
Полный. Полный коридор воды!
– Что за…
«Пш-ш-ш-ш» – доносится из кухни.
– Гав-гав! – лают собаки.
– О, нет-нет-нет! Пожалуйста, только не… – доползаю на коленях до кухни. – Кран! – подрываюсь с пола, подбегая к кухонной раковине, снова едва не навернувшись. – Вы чего натворили?! – кричу на собак, поджавших хвосты.
Они чуть пятятся назад и начинают лаять по новой.
Я хватаю кухонные полотенца, наматывая на остатки сорванного крана. Пытаюсь заткнуть фонтан холодной воды, хлещущий во все стороны. Бесполезно! Мои руки с мокрыми тряпками соскальзывают. А вода попадает везде: и на мебель, и на технику. Напор такой, что просто тряпками его не заглушишь.
Промокнув до самых ушей, соображаю, что нужно бежать в туалет и перекрывать всю воду в квартире. Бросаю полотенца и, проскальзывая на мокром полу, держась за стеночку, добераюсь до уборной. Забегаю. Срываю пластиковую крышку, прикрывающую вентили на трубах. Хватаюсь изо всех сил за тот, что перекрывает холодную. Кручу.
Не крутится.
Пытаюсь расшатать и сдвинуть хоть на миллиметр.
Зараза стоит намертво.
Эту древнюю приблуду нужно было заменить еще пару лет назад. И я это знала! Проклятье! Понадеялась на волшебный «авось». Дура, Лялина!
– Давай! – кричу, стиснув зубы.
Он. Не. Поворачивается!
Меня накрывает паника. Сердце стучит в висках. В голове тут же всплывают картинки бешеных счетов, что выставят мне соседи снизу за то, что я их залила. И космические суммы в чеках, которые мне придется спустить на ремонт. Я цепляюсь пальцами за красную хреновину сильнее.
– Пожалуйста, давай!
К глазам подступают слезы. Кожу на пальцах саднит. Мокрая насквозь длинная футболка неприятно липнет к коже. Волосы лезут в глаза. Собаки продолжают надрывно гавкать. Соседи стучат по трубам.
А. Он. Не. Поворачивается!
Во всем этом хаосе я
