Я сделаю все, любую журналистскую работу, которую мне позволят. Но мне не обязательно должно это нравиться.
— Я займусь этим прямо сейчас, — говорю я.
— Хорошо. Мне сказали, тебя ждут на пятнадцатом этаже.
— Сейчас?
— Сейчас, — мрачно повторяет она, качает головой и уходит. У меня такое чувство, что у нее гораздо больше мыслей о новом руководстве, чем она показывает.
Они уволили Фила. Они сократили мою статью и многие другие, даже не зная, о чем они. Просто остановка всех инициатив, исходящих от сотрудников.
Отделы могут сократить. Целые группы людей, как Фил.
Я хватаю блокнот и направляюсь к лифтам. Может, им и нужна заказная статья, но черта с два я не задам новому генеральному директору хотя бы один вопрос о том, что происходит. Я поднимаюсь на пятнадцатый этаж с бешено колотящимся сердцем. Это то, что я люблю делать. Задавать трудные вопросы, получать настоящие ответы. Но я также встречусь лицом к лицу с тем, кто теперь владеет компанией, в которой я работаю. Осознание этого факта накрывает меня.
Одно неверное слово — и я могу оказаться той, кто собирает свои вещи со стола и уходит. Не то чтобы у меня было много вещей. И если они планируют выпотрошить редакцию, сократить штат «Globe», младшие репортеры будут не в первых рядах на сохранение. Все это — моя работа мечты, начало моей карьеры, может закончиться, даже не успев начаться.
Меня встречает тихий помощник в атриуме. Его зовут Тимоти, согласно табличке на столе. Он исполнительный секретарь на ресепшене.
— Меня зовут Одри Форд, — говорю я. — Я здесь для интервью с новым генеральным директором для корпоративной рассылки?
— Ах, да. Спасибо, что пришли так быстро, — говорит Тимоти. — Мистер Кингсли ждет вас прямо здесь.
Мне требуется мгновение, чтобы осознать его слова. Я действительно встречусь лицом к лицу с генеральным директором. Никакого бойкого помощника, никаких заранее записанных ответов.
Я прижимаю блокнот к груди, как щит, и иду к закрытой двери. Постучав дважды, я представляюсь.
— Одри Форд из отдела расследований, на интервью!
— Войдите, — раздается голос.
Я толкаю тяжелую дверь и захожу в залитый светом кабинет. У генерального директора лучший кабинет, — думаю я. Как банально.
А потом я понимаю, кто сидит за стеклянным столом.
Рыжеватые волосы зачесаны назад с квадратного лба. В уголке рта прячется улыбка, которая, кажется, всегда готова очаровать. И знакомые золотисто-карие глаза, которые встречаются с моими.
— Картер? — спрашиваю я.
ГЛАВА 4 Картер
Одри стоит в дверях моего кабинета, прижимая блокнот к груди, словно это доспехи. Она выглядит иначе, чем в тот вечер, три недели назад, когда гипервентилировала в темном баре.
Ее темные кудри убраны в низкий хвост, а платье, которое было на ней, исчезло без следа. Передо мной женщина в брюках и блузке — собранная, профессиональная, и все ее внимание приковано ко мне.
Ее глаза широко распахнуты.
— Картер?
— Одри? — я встаю. — Что ты здесь делаешь?
— Я здесь работаю.
— Здесь? В «Globe»?
— Да, — говорит она. Потом смотрит в коридор, словно мой помощник может подслушать. Она прикрывает дверь. — Я же говорила тебе, что я журналистка!
— Я никогда не думал, что ты работаешь здесь, — говорю я.
— Вообще-то, начала две недели назад.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Поэтому они и послали тебя брать у меня интервью для корпоративной рассылки.
Она хмурится, словно я только что ее оскорбил. Словно мы не обменивались куда более колкими ударами в переписке.
— Ты генеральный директор, — говорит она напряженным голосом. — Ты работаешь на «Acture Capital»?
— Я один из совладельцев, да, — говорю я. — Мы приобрели «Globe» несколько недель назад, хотя переговоры шли больше года.
Она садится на стул напротив моего стола и демонстративно открывает блокнот. Я сажусь обратно. Несмотря на раздражение, застывшее на лице, ее черты светятся ярче без макияжа, который был на ней в баре. Веснушки танцуют на носу.
В голове проносится старая фраза, которую любит говорить моя мать: «Такая женщина, которую заслуживают, а не очаровывают».
— Итак, — Одри берет ручку. — Что побудило вас приобрести ««Globe»?» — потом, прежде чем я успеваю ответить, она снова кладет ручку. — Как ты можешь быть новым начальником компании, в которой я работаю? Как это вообще не всплыло в переписке?
— Мы никогда не говорили о работе.
— Надо было, — говорит она. — Не могу поверить.
Я провожу тыльной стороной ладони по губам, скрывая улыбку. Ее это, значит, не впечатляет. Как ни странно, эта саркастичная, забавная, умная и загадочная женщина нравится мне от этого еще больше.
Многим женщинам нравится то, чем я занимаюсь. Никогда не вдаваясь в детали, но SparkNotes-версия их заводит.
Я открываю рот, но она перебивает меня раздраженным вздохом.
— Наверное, это значит, что я больше не могу просить у тебя совета.
— Конечно, можешь, — говорю я. — С нетерпением ждешь свидания в пятницу?
— Я не могу говорить с тобой об этом, ты мой начальник! Начальник моего начальника, наверное. Это было бы неправильно.
— Мы те же самые люди.
— Нет, совсем не те, — говорит она и снова открывает блокнот. На этот раз, кажется, она настроена решительно, потому что начинает делать записи.
— Я еще ничего не сказал, — замечаю я.
— Ты сказал достаточно, — бормочет она. В этот раз я даже не пытаюсь скрыть улыбку.
— Какие вопросы ты подготовила?
— Никаких, — отвечает она. — Мне сказали подниматься сразу, как только дали задание, и что, скорее всего, будут заранее подготовленные тезисы.
Технически они есть. Они лежат передо мной на столе — список пунктов, которые дал мне главный редактор Уэсли. Аспекты моего руководства, которые, по его мнению, будут полезны для корпоративного духа.
Я не смотрю на бумагу.
— Будет лучше, если интервью проведешь ты, — говорю я. — Ты же журналистка, верно?
Она бросает на меня темный от раздражения взгляд. Значит, ее бесит, что она больше не может мне писать, иначе бы она так не реагировала. Как ни странно, это радует. Разговоры с ней стали одним из ярких моментов моего дня.
Странно и неожиданно, да. Порой отвлекают от работы.
Но веселье было таким, какого у меня не было с женщиной много лет. Веселье без ожиданий и притворства.
— Ладно, — говорит Одри. — Тогда повторю свой первый вопрос: зачем вы захотели приобрести «Globe»?
Я откидываюсь на спинку кресла. Придется дать ей честный, профессиональный ответ, даже если единственное, чего мне хочется — продолжать ее дразнить.
— «Acture Capital» уже много лет искал возможность выйти на медийный рынок. «Globe» идеально подошел. Это газета с богатой историей, крепким
