class="p1">Но что касается сердца… Пакстон хотел, чтобы я бросилась со скалы.
Истеричный смех сам собой вырвался у меня из груди.
— Лия?
— Я просто подумала, что прыжок со скалы — оригинальный способ в кого-то влюбиться.
Совершенно нелепо, но очень уместно.
— Ты влюбляешься в меня, Огонек? — тихо спросил он, и у него на лице отразилось какое-то странное чувство, которому я даже не могла дать название.
Прыжок со скалы определенно был предпочтительнее этого разговора. Я была не готова говорить о своих чувствах и знала, что он совершенно не готов об этом услышать. Бросаться словом на букву «В» — верный способ уничтожить наши отношения.
Да, конечно, я буду с тобой встречаться.
И кстати, я тебя люблю.
Да. Нет.
— Ты мне вроде как нравишься, — сказала я.
Теперь уже рассмеялся Пакстон.
— Да, ты мне тоже вроде как нравишься.
— Уайлдер! — крикнул Лендон с того места, где все Мятежники выстроились в ряд на краю обрыва. — Ты идешь или как?
Пакстон посмотрел на меня.
— Ну что? Будем прыгать? Или «или как»?
Я не знала, что делать. А вдруг я соглашусь, а потом испугаюсь уже в полете? А вдруг мы упадем? А вдруг я сломаю лодыжку при приземлении или меня стошнит прямо на Пакстона?
И я так и не преодолею свой страх.
Брук права: такой возможности больше не будет. К тому же Рейчел уже давно надела бы обвязку.
Пакстон сделает все, чтобы со мной ничего не случилось.
— Ну, давай прыгнем. — Слова вырвались у меня, прежде чем я сама поняла, что сказала.
Его лицо просияло.
— Давай.
Он опустился на колени, надел на меня обвязку, трижды проверил ее и застегнул ремни поверх моих легинсов, в которые я переоделась перед тем, как сесть в самолет.
— Мне нравятся эти штаны. — Пакстон улыбнулся и погладил меня по бедрам.
— Ага, — рассеянно пробормотала я, не отрывая взгляда от края обрыва, откуда уже прыгнули Пенни и Брук. — Не хочешь на них посмотреть?
Он покачал головой, поправляя мои ремни.
— Нет, сейчас у меня другие приоритеты.
— Ты точно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя защищенной.
Пакстон встал передо мной, поправил мои плечевые ремни и улыбнулся.
— Подожди. Через пару минут я собью тебя с ног.
Только он мог заставить меня рассмеяться за те самые несколько минут до того, как я рискну своей жизнью.
Мы надели шлемы, Пакстон пристегнул мою обвязку к своей, и мы подошли к краю обрыва. Отсюда, с вершины утеса, открывался потрясающий вид. Внизу раскинулся полукруглый пляж, куда можно было попасть только с катера, кромка великолепного бирюзового прибоя резко выделялась на фоне ослепительно-белого песка. Прямо посередине лежал остов затонувшего корабля, и я невольно задумалась, сколько же прыгунов он повидал.
— Ты готова? — спросил Пакстон у меня за спиной.
У меня защемило сердце, и я испытала то же самое чувство, что и перед зиплайном: я знала, что сейчас произойдет что-то страшное, но вместе с тем удивительное.
— Ты не дашь мне упасть?
Я не могла не спросить.
— Никогда.
Пакстон наклонился и поцеловал меня в щеку, мы стукнулись шлемами.
— Тогда я готова.
— На счет «три», — сказал он.
— Хорошо.
Боже, не дай мне умереть в этом глупом прыжке! Я буду хорошей. Стану ходить в церковь, возьму из приюта собаку, буду каждую субботу звонить родителям, только не дай мне умереть.
— Раз.
Я пойду волонтером в приют для бездомных.
— Два.
Буду бесплатно заниматься с детишками в государственной школе. Или сделаю все возможное, чтобы установить мир во всем мире. Да. Что-нибудь из всего перечисленного.
— Три.
Мы спрыгнули со скалы.
Мое сердце ухнуло в пятки, адреналин захлестнул вены. С каждым ударом пульса я отрывала кусочек своего страха и отпускала, надеясь избавиться от него навсегда.
За спиной Пакстона раскрылся парашют, и наше падение мгновенно замедлилось. Теплый ветерок обдувал мне лицо, и я судорожно вдохнула, проникнувшись совершенством этих мгновений. Все было прекрасно: вид, прыжок, мое собственное бесстрашие и Пакстон рядом со мной, уверенно направляющий нас вниз.
— Как тебе? — спросил он.
— Просто нет слов.
— Вот именно. Не забудь согнуть колени, когда будем приземляться. Постараюсь обеспечить мягкую посадку.
Через несколько секунд мы уже приземлились. Весь полет занял меньше времени, чем я потратила на размышления наверху. Но я никогда его не забуду, и никто у меня не отнимет эти воспоминания.
Пакстон отстегнул парашют и расцепил наши обвязки.
— Как ты? — спросил он, когда я повернулась к нему лицом.
Я встала на цыпочки и поцеловала его, надеясь, что он почувствует охватившую меня эйфорию и благодарность за то, что он уговорил меня прыгнуть, но не стал заставлять.
И, в отличие от того раза в Барселоне, Пакстон ответил на мой поцелуй, крепко сжимая меня в объятиях и наклонив голову так, чтобы наши шлемы не стукались друг о друга.
— Спасибо, — сказала я, не в силах сдержать улыбку.
— Нет, спасибо тебе, — сказал он и поцеловал меня снова. — Твое доверие очень многое для меня значит.
— Лия! — К нам подбежала Пенни и крепко меня обняла. К ней присоединились Брук, Лендон и еще несколько Мятежников, пока я не оказалась в самом центре коллективных объятий.
— Добро пожаловать в команду Мятежников, Огонек, — прошептал Пакстон мне на ухо.
У меня было чувство, словно я обрела настоящий дом.
Глава 22. Пакстон
В открытом море
Лия меня убьет.
Совещание со съемочной группой слегка затянулось, и я на десять минут опоздал на собрание, которое доктор Вествик назначил нам с Лией перед семинаром. За физику я совершенно не волновался, но его вчерашнее электронное письмо было, скажем так, не совсем дружелюбным.
Моя рука замерла на дверной ручке, когда я услышал голос Лии, доносившийся из кабинета.
— Но если вы не поставите мне оценку, мой средний балл снизится на целую единицу, — сказала она, и в ее голосе слышалось больше тревоги, чем когда я ее уговаривал прокатиться со мной на зиплайне.
— Это не моя вина, мисс Бакстер. Вы пропустили контрольную, потому что не смогли вовремя вернуться на корабль. Всякое действие имеет последствия.
Старый хрыч!
Я вошел в кабинет, и облегчение на лице Лии тут же сменилось раздражением, когда она взглянула на часы.
— Производственное совещание затянулось, — объяснил я, прислонившись к столу рядом с ней.
— Вы даже не собираетесь извиниться, мистер Уайлдер? — насупился доктор Вествик.
— Извинения подразумевают, что я сожалею о произошедшем и сделаю все возможное, чтобы этого больше не повторилось. Поскольку мы обсуждали безопасность нашего нового трюка, мне
