нужно было взбодриться. Просмотрев список пропущенных вызовов, я обнаружил, что она звонила дважды накануне вечером и еще раз этим утром, когда трубку взяла Дейзи. Учитывая мой прошлый опыт общения с женщинами, я знал, что это выглядит некрасиво. Но я цеплялся за надежду, что за последние два месяца у нас с ней установилось некоторое доверие. Эта надежда разбилась вдребезги, когда она взяла трубку, и я услышал ее резкий тон.
– Да?
– Привет, детка.
– Серьезно, Холден? Ты говоришь «привет, детка», как будто ничего не произошло? Или твоя фанатка забыла тебе передать, что я звонила?
Я закрыл глаза.
– Это была не фанатка. А Дейзи, наш менеджер.
– Кто был в твоей постели…
– Нет, она не была в моей постели. Она была в своей. А я был в своей – не спал, потому что не мог с тобой связаться. Вчера вечером я случайно взял телефон Дейзи, а свой оставил у нее. Она напилась, и я проводил ее до ее номера. Она уронила сумочку, из нее все высыпалось на пол. Я собрал ее вещи и схватил не тот телефон.
– А? Понятно. Значит, ты повел себя по-джентльменски? – с сарказмом произнесла она.
– Я говорю тебе правду, Лала.
– Да брось ты.
– Нет, не брось ты. Я говорю чистую правду: ничего не было. И я считаю, что ты должна мне поверить. Я не сделал ничего такого, что заставило бы тебя усомниться в моей верности тебе.
– Тебе и не нужно. Твоя история говорит сама за себя, Холден.
У меня не было права злиться. Я точно знал, насколько она права. Но по какой-то причине ее обвинения, основанные на моем прошлом и на отсутствии доверия ко мне, вывели меня из себя.
– Почему бы тебе не начать мне доверять, Лала? Хоть немного. Я знаю, по твоему мнению, я бабник, потому что у меня больше опыта, чем у тебя. Но я ни разу не изменял девушке, с которой у меня были серьезные отношения. Я спал с кем попало, когда был свободен. Я знаю, тебе не нравится это слышать, но я не могу вернуться в прошлое и это изменить.
– Нет, не можешь, – сказала она.
– Раз уж мы заговорили о том, чтобы спать с кем попало, скажи, где ты спала этой ночью? В последний раз, когда мы разговаривали, ты была с Уорреном и обещала мне перезвонить. Мой телефон молчал весь день. Ты вернулась к нему? А со мной уже порвала? Ты получила, в чем нуждалась, и во мне отпала надобность?
– Давай не сейчас об этом. – Лала шмыгнула носом. – Мама в реанимации, и я уже не выдерживаю.
О черт. Я довел ее до слез.
– Прости, милая. Я не хотел тебя расстраивать. Мне… так плохо оттого, что ты мне не доверяешь. Поверь, если бы ты знала, как много я о тебе думаю, у тебя бы не возникло вопросов о том, могу ли я оказаться с другой женщиной. Черт, я схожу по тебе с ума, Лала.
– Ты тоже меня прости.
– Мы можем начать этот разговор сначала?
– Я сейчас не могу. Через минуту мне нужно вернуться в больницу, там сейчас обход. Они только начали, когда зазвонил мой телефон, так что я вышла.
– Хорошо. Но прежде расскажи, как дела у твоей мамы.
– Закупорку устранили, операцию она перенесла хорошо. Но это полостная операция, им пришлось разрезать грудину, чтобы добраться до сердца. Ей больно, и она по-прежнему слабо соображает. Но врачи считают, что она поправится.
– О слава богу.
– Да.
– Мне жаль тебя отпускать, но я знаю, что тебе пора возвращаться. У нас с тобой все хорошо? Клянусь, ничего не было, Лала. Я бы никогда так с тобой не поступил.
– Да, у нас все хорошо, – не слишком убедительно произнесла она.
– Ты позвонишь мне позже? – спросил я.
– Позвоню.
– Отлично. Пока, милая.
* * *
– Привет. Извините, что вытащил вас всех так рано.
Два дня спустя я написал парням из группы в девять утра и спросил, не могли бы они все встретиться со мной в лобби отеля. Мы не собирались выезжать в Сан-Франциско до расчетного часа, а он был в одиннадцать. Сегодня нам предстояло весь день провести в дороге, а на завтрашний вечер был запланирован концерт, на который должен был приехать продюсер. Я потер затылок и обратился к группе.
– Сегодня мне нужно уехать на целый день. И я бы хотел, чтобы вы все восприняли это спокойно.
Все заволновались.
– Что значит «уехать»? – опешил Кевин. – Завтра вечером к нам приедет продюсер. Мы не можем играть без барабанщика.
– Знаю. И я обещаю, что вернусь вовремя. Сегодня я вылетаю в полдень, а завтра – полуденным рейсом с восточного побережья. Из-за разницы во времени я прилечу сюда в три. Концерт в десять, так что у меня будет хороший запас.
– А вдруг твой обратный рейс отменят?
– Я сяду на другой. Если понадобится, полечу тремя самолетами. Или, если будет сильный ветер или по какой-то причине я не прилечу в Сан-Франциско, чтобы присоединиться к вам, я подлечу как можно ближе, а оставшуюся часть пути проеду на машине. Я вас не подведу, ребята.
Дилан покачал головой.
– Не подставляй нас, чувак.
– Не волнуйтесь.
– Ты нас никогда не подводил, так что, если ты говоришь, что будешь вовремя… – Монро покачал головой. – Значит, ты будешь вовремя.
Я кивнул и посмотрел на Дилана. Он выглядел не слишком уверенным, но кивнул.
Кевин нахмурился.
– Ты можешь хотя бы сказать, что такого важного произошло?
– Мама Лалы тяжело больна. – Я замолчал, но потом решил, что они заслуживают подробного объяснения. – Лала позвонила утром, а на звонок ответила Дейзи. Меня даже рядом с ней не было. Мы случайно перепутали мобильники накануне вечером. Но это выглядело некрасиво, особенно учитывая мои повадки в прошлом. Мы поговорили, но между нами все равно все разладилось, и я не хочу откладывать это в долгий ящик. Мне нужно ее увидеть.
Дилан кивнул.
– Тебя подбросить до аэропорта?
– Да, было бы здорово.
Девять часов спустя я подъехал к больнице Джефферсона. Я зашел в комнату ожидания, ближайшую к отделению интенсивной терапии, и написал Лале.
