– стонет она, полная нетерпения.
— Дай мне себя. Дай мне всю себя, – умоляю я, вгоняя язык глубже и впиваясь пальцами в ее бедра.
Не проходит и двух минут, как ее тело приподнимается с кровати, выгибаясь от оргазма, разрывающего ее надвое. Она кончает, пока я высасываю ее возбуждение, капающее на мой подбородок.
На мой взгляд, она кончила слишком быстро, и я мысленно беру на заметку в следующий раз растянуть это на часы. Я заставлю ее ждать. Доведу до исступления. И только тогда позволю кончит.
Когда я поднимаюсь к ее губам, облизываясь, ее взгляд пронзает мою грудь насквозь. Словно она намеренно пробивает брешь в моей броне, чтобы пробраться внутрь и навеки сделать меня своим. Ее звездные глаза стали бездонными омутами, в которых я готов утонуть, желая, что бы эти прозрачные зеленые воды смогли очистить меня и смыли мои грехи.
Я нависаю над ее расслабленным после оргазма телом, но ее ноги тут же обвивают мою талию, словно приглашая меня совершить сладкое безумие. Я вгоняю в нее свой ноющий, твердый член и наши сливающиеся воедино стоны звучат, как ангельская симфония, низвергнутая с небес.
— Вот где я хочу быть всегда. Внутри тебя. Всегда с тобой, Стоун, – хрипло шепчу я, погружаясь в ее влажную киску.
Она стонет, когда я не спеша проникаю глубже, ее ногти впиваются в мою спину, оставляя следы с каждым моим яростным толчком. Я приникаю губами к ее шее, замедляя темп, сводя нас обоих с ума.
— Я мечтаю об этом каждую ночь перед сном. Но когда просыпаюсь, все, чего я хочу, – это лишь услышать твой голос. Только твой голос, Стоун, – признаюсь я.
— Финн! – восклицает она с мучительным стоном.
— Я придумываю поводы, чтобы увидеть тебя. Предлоги, чтобы прикоснуться к тебе. Чтобы вдохнуть твой запах. Ты превратила меня в безумца.
— О Боже, – мурлычет она подталкивая меня пятками, требуя большего. И черт возьми, я даю ей это.
Я вхожу в нее с яростной, неумолимой силой, теряя счет времени и пространству.
— Только когда я внутри тебя, – когда ты позволяешь мне любить тебя так, – все мои страхи исчезают. Я больше ничего не боюсь. Я цельный, Стоун.
Слезы, струящиеся по ее щекам, прекрасны не меньше, чем стоны желания, срывающиеся с ее губ.
— Бойся со мной, Стоун. Будь цельной со мной. Просто будь моей, – умоляю я, вгоняясь в нее с бешеной силой, и ее лоно сжимает меня в тисках наслаждения.
— Да. О Боже! Да, Финн!
Я погружаюсь в нее, требуя большего, и она отвечает мне с той же страстью. Ее желание всегда готово следовать за мной. Но готова ли ее сердце?
— Скажи, что хочешь этого, Стоун. Скажи то, что я так хочу услышать, – приказываю я, и по моему виску катятся капли пота, когда я приникаю к ней ближе, чтобы слизать слезы, скатившиеся на ее шею.
— Я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу, – признается она, чувства в ее теле и душе становятся слишком сильными, чтобы продолжать отрицать их.
— И? – настаиваю я, заставляя ее разрушить последние стены вокруг сердца, сжечь их дотла.
— Ты мне нужен. Пожалуйста, малыш. Ты очень мне нужен, – молит она, царапая мою спину.
— И?
— Я твоя. Твоя! Просто продолжай заниматься со мной любовью, Финн. Прошу!
— Буду, Стоун. Клянусь, я буду, – обещаю я, зная, что именно это я и делаю, и буду делать до тех пор, пока она мне позволит.
— Малыш, я кончаю! – кричит она.
Не в силах больше сдерживаться, Стоун достигает пика оргазма, и я следую за ней, повторяя ее имя, пока нас окутывает блаженство.
Я падаю на кровать рядом с ней, притягивая к себе ее мягкое, удовлетворенное тело. Мы опустошены – физически и эмоционально, – но сквозь страх обнаженным душ пробивается странное умиротворение.
— Значит, мы делаем это? – тихо спрашивает она после долгой паузы, вновь рисуя пальцами узоры на моей груди.
— Да, – прямо заявляю я, не оставляя место недопониманиям.
— Хорошо, – говорит она с мягкой улыбкой, от которой мое сердце разрывается на части.
Я нежно приподнимаю ее подбородок и касаюсь губами ее мягких губ.
— А теперь спи, Стоун. Я разбужу тебя через час, чтобы повторить.
Она тихо посмеивается и прижимается ко мне. Через несколько минут ее дыхание успокаивается, сердце бьется ровно – а мое готово разорваться от счастья.
Но едва я подумал, что ничто не может быть прекраснее этого чувства, как тихий писк моего телефона оповещает меня о входящем сообщении. Стараясь не разбудить ее, я беру телефон со стола и вижу сообщение с неизвестного номера:
Сделай это сейчас – или пожалеешь.
Мое тело мгновенно леденеет из-за единственного, что может нас погубить. Общество.
Им даже не нужно оставлять свою фирменную эмблему – я и так понимаю, от кого эта угроза. А значит, они знают, где я.
Блядь.
Как и предупреждали Линкольн и Кольт, эти ублюдки действительно следят за каждым моим шагом. Иначе откуда бы им знать, что я у Стоун?
Проклятье!
После того, что Стоун рассказала мне об отце, я еще больше растерян, чем до того, как переступил порог этой комнаты.
Стоун не сможет жить, любя того, кого система заточит в клетку, как когда-то ее отца. Она сильная. Бесстрашная. Но я не верю, что она переживет такое во второй раз.
У меня всего два варианта, и оба – хуже некуда.
Первый: пойти в полицию, раскрыть правду о той ужасной ночи, предать лучших друзей и лишить их свободы в надежде на смягчение приговора. Но кто поручится, что со мной не случится то же, что и с отцом Стоун? Я не самый спокойный парень, и если кто-нибудь придет за мной в тюрьме, я, скорее всего, тоже убью. Выбрав этот путь, я не только предам братьев, которым клялся в верности, но и потеряю свободу. И ее.
Второй: выполнить приказ Общества и пусть будет, что будет. Но кто знает, какие еще ужасы последуют за всем этим, если я подчинюсь? Я до сих пор не понимаю, почему Стоун стала их целью, как навлекла на себя их гнев. Насколько я могу
