я пишу Пэтси, что Кэш и я не придём на ужин. Когда она спрашивает, всё ли у нас в порядке, я отвечаю, что да, и что увидимся за завтраком. Моё сердце сжимается от тёплых чувств, когда она предлагает оставить нам немного еды.
Пэтси Пауэлл:
Оставлю в холодильнике, если проголодаетесь. Думаю о вас двоих.
К тому моменту, когда я снова сажусь в грузовик Кэша, в руках у меня уже пакет из аптеки «Хоуп», а внутри — два пластиковых теста.
Кэш забирается на место водителя рядом со мной. Бросает телефон на приборную панель. Таймер, который он поставил в магазине, отсчитывает две минуты.
Осталась минута тридцать восемь.
Минута тридцать семь.
Тридцать шесть.
У меня дрожат руки, когда я достаю тесты из пакета. Я не смогла дождаться дома, поэтому зашла в туалет в аптеке и сделала всё прямо там.
Они лежат между мной и Кэшем на сиденье. В маленьком окошке видна одна линия — это значит, что тест сработал. Она появляется сразу после того, как на него попадает моча. Но главное — ждать вторую. Если она появится, значит, я беременна.
Я упираюсь локтем в дверь и прикрываю рот рукой. Внутри всё перепуталось, словно кто-то сильно встряхнул банку с газировкой. Мне не хватает воздуха. Я на грани того, чтобы взорваться.
Я могу быть беременна.
От Кэша Риверса.
Если так…
Это может изменить всё. И в то же время — ничего.
Если я беременна и мы решим оставить ребёнка, мой выбор — оставаться в Хартсвилле или уехать — станет очевидным. Какая-то сломанная часть меня даже хочет этого — чтобы всё стало таким простым, черно-белым.
Но другая, более разумная часть понимает: это решение я должна принять вне зависимости от того, что покажет тест через минуту и три секунды.
Хочу ли я быть с Кэшем надолго и когда-нибудь создать с ним семью? Чёрт возьми, да. Но всё должно быть вовремя. И я не хочу загонять ни его, ни себя в жизнь, к которой мы не готовы.
Я не хочу, чтобы это заставило нас принять решения, которых мы не должны принимать.
Но, боже, как же быстро бьётся моё сердце при мысли о том, чтобы строить жизнь, растить детей с Кэшем.
Мне нужно сказать ему, что я чувствую. Мне просто нужно подождать ещё пятьдесят две секунды.
Он тянется через сиденье и кладёт руку мне на бедро.
— Дыши, Молли.
Я заставляю себя втянуть воздух в лёгкие.
— Я стараюсь.
— Я никуда не денусь, слышишь? — Он наклоняется, чтобы наши взгляды встретились. — Мы справимся. Нам не нужно принимать никаких решений сегодня.
Я хватаю его руку и сжимаю пальцы.
— Спасибо, что сказал это. Ты справляешься с этим просто как чемпион, Кэш. И я это ценю. Просто…
Я переполнена чувствами и не знаю, что с этим делать. Мне нужно сказать тебе, что я люблю тебя, но, возможно, уеду, и я не знаю, что мне делать.
Я смотрю на его телефон.
Тридцать секунд.
Я смотрю на тесты. Результата ещё нет. В висках стучит пульс.
— У тебя когда-нибудь было что-то подобное? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— А у тебя?
— Нет. — Я смотрю на него. — Ты единственный, кто когда-либо… не знаю… заставлял меня быть немного безрассудной, наверное.
Кэш приподнимает бровь.
— Жалеешь, что не пользовались дополнительной защитой?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Совсем нет. Думаю, не секрет, что я от тебя без ума. И от того, что мы делаем вместе.
Один уголок его рта приподнимается.
— Значит, ты просто используешь меня ради качественного секса?
Я смеюсь. Чёрт возьми, только Кэш мог заставить меня рассмеяться в середине такой, казалось бы, серьёзной ситуации. Хотя… а это вообще кризис?
— Ещё ты неплохо танцуешь. А кофе у тебя так себе.
Он усмехается.
— Продолжай. Мне нравится эта игра.
— О, да ладно, последнее, что тебе нужно — это подпитывать твоё эго. Ты и так знаешь, какой ты красивый, трудолюбивый, заботливый и самоотверженный, Кэш. Мне не нужно тебе это говорить.
Он откидывает голову на подголовник, поворачивает её ко мне и улыбается.
— Но ты всё равно сказала. Так что теперь моя очередь сказать, какая ты красивая, трудолюбивая, добрая и настоящая, Молли.
Я отвожу взгляд, надеясь, что он не заметит, как я пылаю от смущения.
— Ты говоришь это только потому, что чувствуешь вину за то, что, возможно, сделал мне ребёнка.
— Ты думаешь, я чувствую вину?
Его телефон издаёт звуковой сигнал, от которого я вздрагиваю. Я смотрю на тесты.
— Одна полоска — это отрицательный результат, верно? — спрашивает Кэш, сжимая мою руку.
— Да, — отвечаю я.
И тут меня накрывает волна эмоций, и я начинаю рыдать. Чувство облегчения, усталости… и лёгкого разочарования, которое застаёт меня врасплох.
Кэш не колеблется ни секунды. Он передвигается ближе и тянет меня к себе на колени. Я сворачиваюсь калачиком, уткнувшись лицом в его рубашку, и плачу. Он крепко обнимает меня, прижимая к своей груди.
— Видишь? — Он целует меня в макушку. — Всё в порядке, милая. Мы в порядке.
Мы и правда в порядке. И в то же время — совсем нет. Я испытываю облегчение и грусть, радость и страх. Моя жизнь может быть в Далласе, но моё сердце теперь… в Хартсвилле. Стоило бы догадаться.
Кэш не расстроился, когда я сказала, что у меня задержка. Более того, из того, что он говорил, мне почти показалось, что он хотел бы, чтобы я была беременна.
Обычно меня бы это насторожило. Он пытается меня привязать? Удержать? Запереть дома, чтобы я босая ходила по кухне с ребёнком на руках?
Но я знаю, что Кэш — не такой человек. У него большие мечты. И он уважает мои.
Он просто хочет семью.
Мне нужно сказать ему. Сейчас.
Шмыгнув носом, я выпрямляюсь у него на коленях. Его голубые глаза, когда он смотрит на меня, наполнены заботой, мягкостью… и ещё чем-то.
Чем-то, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты сказал, что не чувствуешь вины, — я сглатываю ком в горле, — за то, что мог меня… ну…
— Мне жаль, что ты испугалась. Но мы два взрослых человека, которые просто получают удовольствие от… ну, этого, — он усмехается.
Я смеюсь, проводя пальцем по мягкой ткани его футболки.
— Это действительно классное «это».
— Вот именно. Если вдруг из-за того, что мы слишком наслаждались этим… — Он замолкает. Открывает рот. Закрывает его. Его взгляд на мгновение уходит в окно.
Господи. Кэш нервничает.
Из-за чего? В чём он
