усмехается.
— Одна из множества вещей, за которые я тебя люблю.
— Тогда не пытайся делать из меня того, кем я не являюсь.
В её глазах мелькает боль.
— Прости, — говорю я. — Это прозвучало не так. Я знаю, ты никогда не пыталась бы меня изменить.
— Никогда бы не стала.
— Я знаю. Прости.
Она глубоко вдыхает.
— Я ценю твои извинения. Спасибо.
— Я пытаюсь сказать, что мы оба заслуживаем возможности идти за своей мечтой. Твоя — в Далласе, а моя — здесь. В Хартсвилле. Ранчо Риверс — это моя мечта. Сделать его таким, каким он всегда должен был быть. Я хочу этого больше всего на свете. Или… когда-то хотел. — Я сглатываю. — Теперь я хочу тебя.
Она кладёт ладонь мне на грудь.
— Но ты также хочешь быть рядом со своей семьёй. Сделать их гордыми. Видеть, как они создают свои семьи.
Господи, это настоящая пытка. Я едва могу дышать от спазма в горле.
— Да.
Её глаза снова наполняются слезами, и она медленно кивает.
— Я понимаю.
— Но я не хочу тебя отпускать. — Я сильнее сжимаю её бёдра. — Даже просто для того, чтобы ты подписала эти бумаги. Я не выношу мысли, что ты будешь спать где-то ещё. Я боюсь…
Она смотрит на меня.
— Ты боишься чего?
Я опускаю взгляд.
— Что ты не вернёшься ко мне.
— Я вернусь, Кэш. — Она берёт мой подбородок большим и указательным пальцем, заставляя меня посмотреть на неё. — Но если ты так боишься, то поезжай со мной.
— В Даллас?
— Да. — Я вижу, как в её голове что-то щёлкает, когда она выпрямляется. — Всего на день-два. И мне тоже не нравится идея спать без тебя. Хотя, судя по всему, у меня вот-вот начнутся эти дни.
Я зацепляю большой палец за петлю её ремня.
— Думаешь, это меня остановит?
— Почему-то я знала, что нет.
Меня вдруг поражает мысль, что месяц назад я бы без колебаний отказался от её приглашения. Для начала, я её ненавидел. И уж точно не мог позволить себе уехать даже на час, не говоря уже о выходных. Братья, Элла, ковбои — все нуждались во мне, и я не собирался их подводить.
Но сейчас…
Сейчас я приму это приглашение.
Я бы предал самого себя, если бы не принял. Мои братья уже доказали, что справятся без меня. А я не собираюсь упускать возможность быть рядом с девушкой, которая перевернула мой мир вверх дном самым лучшим образом.
Я закончил упускать самое важное.
— Я поеду с тобой, конечно. — Я дёргаю за петлю ремня. — А потом что? Я знаю, мы думаем на десять шагов вперёд…
— Но мы должны, — тихо отвечает она, словно читая мои мысли. — Так правильно.
Так правильно, потому что мы оба уже слишком глубоко увязли. Мы хотим, чтобы это работало в долгосрочной перспективе.
Это признание, больше всех других за этот вечер, сжимает моё сердце в смертельной хватке. Я ведь не планировал влюбляться в Молли. Все мы думаем, что контролируем свои чувства, но за последний месяц я понял, что это вовсе не так. Я не хотел влюбляться, но всё же влюбился. Прекрасно осознавая, что её мир совсем не похож на мой. Я бы никогда не открылся такому риску, если бы мог этого избежать. Но теперь мне нужно придумать, как оставить Молли в своей жизни, не заставляя ни её, ни себя отказываться от всего остального, что мы любим.
Мы должны это решить.
Наверное, начну с совета Джона Би. Буду веселиться с ней. Заставлять её смеяться. Заботиться о ней. И надеяться на лучшее. Гарретт, если ты меня слышишь, помоги мне.
Молли закусывает губу, её взгляд прикован к моему рту.
— Я не знаю, что будет дальше, Кэш. Думаю, нам нужно просто идти шаг за шагом? Теперь мы точно знаем, как быстро всё может измениться. — Она смеётся. — Может быть… кто знает, что может случиться? Я просто хочу быть с тобой столько, сколько смогу.
Я провожу ладонью по её боку и обхватываю её затылок. Здесь её кожа мягкая, нежная, и её глаза затуманиваются, когда я большим пальцем скользну по её горлу.
— Я твой, милая.
И я стараюсь доказать ей это снова и снова этой ночью.
Пот стекает в глаза, пока я осматриваю свою работу.
Понадобились кое-какие навыки игры в Тетрис, но, кажется, я справился. Молли два дня решала, что нужно взять с собой в Даллас, и в итоге сузила список до трёх чемоданов, сумки для ноутбука, коробки для шляпы и чего-то, что она назвала «дорожной сумкой». Теперь всё это аккуратно уложено в багажник её Рэндж Ровера.
— Вы точно едете в Даллас только на две ночи? — Уайатт появляется рядом, держа в руках бумажный пакет.
Я вытираю лоб рукавом.
— Как ни странно, да.
— Почему нас вообще удивляет, что Молли не умеет путешествовать налегке? — Он протягивает мне пакет. — Пэтси приготовила вам немного снеков. Шоколадное печенье и её фирменный сыр с крекерами.
Я фыркаю, даже несмотря на то, что сердце сжимается.
— Конечно, она собрала нам еду. Надо будет ей позвонить и поблагодарить.
— Ты же знаешь Пэтси. Она не даст своим людям остаться голодными.
Мой брат наблюдает, как я ставлю пакет на переднюю консоль. Каким бы нелепым ни был этот автомобиль, я с нетерпением жду возможности прокатиться на нём. Во-первых, в нём есть кондиционер. Во-вторых, спутниковое радио с несколькими каналами кантри.
И да, мысль о том, что Молли будет сидеть рядом, закинув ноги на приборную панель, вытянув свои длинные ноги, тоже совсем не плоха.
Повисает неловкая пауза.
Я уже в общих чертах рассказал Уайатту о том, что у меня с Молли. Он знает, что мы больше, чем просто друзья. Знает, что теперь она не обязана оставаться на ранчо ради наследства.
Но он не знает, что я чертовски извёлся, боясь потерять её после этих выходных. Или, может, знает — и именно поэтому стоит тут, провожая нас.
— Когда ты в последний раз выезжал за пределы Хартсвилла?
Я бросаю взгляд на крыльцо Нового дома. Молли внутри, заканчивает краситься.
— Я много раз уезжал. Помнишь родео в Хьюстоне? А охоту на уток под Остином?
— Это было пятнадцать лет назад.
— Ну и что? Всё равно считается.
Опять молчание.
А потом Уайатт говорит:
— Она та самая, да?
Я даже не пытаюсь отрицать. Просто засовываю руки в карманы и продолжаю смотреть на дверь. Ему этого ответа достаточно.
— Не забудь, мамино кольцо всё ещё в сейфе, — продолжает он. — Если вдруг
