уже шире.
Давид медленно кивнул. В его взгляде не было паники — только стальная, сдержанная ярость.
— Найдёте, — сказал он спокойно. — Мне не важно, сколько времени это займёт. Мне важно — кто. И зачем.
Он развернулся к двери.
— Работайте. Без шума. Без ошибок.
Когда все вышли, Давид остался один. Он постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом направился наверх — туда, где за закрытой дверью была девушка, чья душа сейчас действительно пряталась.
Давид остался в кабинете, не включая свет. Сумерки ложились на стол, на чёткие линии мебели, на стекло, в котором отражалось его напряжённое лицо. Он стоял, опершись ладонями о край стола, и прокручивал события снова и снова — как шахматную партию, где один ход был сделан слишком идеально.
Кто-то знал. Знал, что Ванесса пойдёт к Каину. Знал — где именно. Знал — во сколько. И знал, что место будет людным, безопасным на первый взгляд, таким, где подозрение ляжет на того, кто окажется рядом первым. Слишком чисто. Слишком точно. Подставили филигранно — и именно её.
Давид медленно выпрямился, прошёлся по комнате, сунув руки в карманы брюк. Мотивы. Всегда всё упирается в мотивы. Кому была нужна Ванесса? Почти никому. О том, что она наследница клана Смирновых, знали единицы. Эта информация была закрыта, спрятана глубоко, и уж точно не гуляла по университетским коридорам. Её конфликт с Каином? Да, громкий, неприятный, но… слишком бытовой, слишком мелкий для такой многоходовки. Никто в здравом уме не стал бы строить убийство на предположении, что Каин отдаст ей клан. Даже сам Каин вряд ли осознавал, что к этому всё идёт.
Значит, целью была не она. Она — инструмент. И Давид остановился, резко, будто мысль ударила в висок. Если не Ванесса… то он. Вот тут круг подозреваемых расширялся пугающе быстро. Слишком много тех, кому он когда-то перешёл дорогу. Слишком много тех, кто не мог достать его напрямую. Ударить по нему через неё — изящно, жестоко, эффективно. Особенно зная, что он вмешается. Что он сорвётся. Что он пойдёт до конца.
Он сжал челюсти.
— Хана вам, кузнечики… — выдохнул едва слышно.
Тихий стук отвлёк его от мыслей. В дверях появился дворецкий — как всегда безупречно спокойный.
— Господин Дзержинский, — негромко сказал он. — Снова доставили подарки от господина Рината Смирнова для Ванессы. Курьер ждёт ответа.
Имя резануло, как по живому. Давид даже не обернулся сразу.
— Нет, — сказал он после короткой паузы. — Убрать. И больше не приносить в дом.
Дворецкий кивнул, но Давид добавил, уже жёстче:
— Ванессу не беспокоить. Ни записками, ни цветами, ни намёками. Сейчас ей нездоровится, — он сделал акцент на последних словах. — Никаких триггеров. А Ринат — триггер. Особенно сейчас.
— Будет исполнено.
Дверь снова закрылась. Давид остался один.
Глава 76
Ванесса медленно повернула голову на звук тихого стука. Он будто пробивался сквозь вату — глухо, отдалённо. Дверь открылась почти сразу, и в проёме появился Давид.
Он не вошёл сразу. Остановился на пороге, прислонился плечом к косяку, словно давая ей время — или себе. Его взгляд был внимательным, осторожным, таким, каким смотрят на хрупкое стекло, боясь лишнего движения.
— Составишь мне компанию за ужином? — спросил он негромко.
Ванесса посмотрела на него пустыми глазами и медленно, с заметным усилием покачала головой. Это движение далось ей так тяжело, будто шея не слушалась, будто даже отказ требовал слишком много сил.
Давид едва заметно выдохнул.
— Ты уже больше недели в таком состоянии, — сказал он, не повышая голоса. — Врач настаивает на госпитализации.
— Мне всё равно, — глухо отозвалась она.
Слова упали без интонации, без сопротивления, без боли — как факт, которому даже не хочется придавать значение. Давид оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. Его шаги были тихими, почти неслышными по ковру. Он остановился рядом с кроватью, наклонился чуть ниже, чтобы быть на одном уровне с её взглядом.
— Тебе ничего не угрожает, — сказал он вкрадчиво, медленно, будто каждое слово должно было пройти сквозь толстую стену. — Обвинения полностью сняты. Виновных найдут. И накажут.
Он чуть склонил голову, изучая её лицо, и добавил мягче:
— Может, тебе стоит развеяться? Шопинг. Рестораны. Гонки. Музыка… что угодно.
Ванесса не ответила сразу. Её взгляд оставался неподвижным, направленным куда-то сквозь него, будто он говорил из другого мира.
— Я никогда раньше не чувствовала себя такой пустой… — наконец сказала она тихо, и после паузы добавила. — И такой ничтожной.
Давид сжал губы, но ничего не возразил. Лишь выпрямился, словно принимая удар, который нельзя отбить.
— Через час я приеду, — сказал он после короткого молчания. — И очень надеюсь, что мы поужинаем вместе.
Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало пусто. Ванесса медленно перевела взгляд к окну. За стеклом, внизу, фары машины вспыхнули мягким светом, автомобиль тронулся с места и плавно выехал за ворота.
Она смотрела, пока огни не исчезли, и внутри всё оставалось таким же — ровным, глухим, без цвета.
В последнее время Ванесса не испытывала ничего, кроме саднящей, вязкой пустоты. Она не болела — именно саднила, как старая рана, к которой давно привыкли, но от этого не перестали чувствовать. Эта пустота высасывала из неё силы медленно и методично. Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни говорить. Мысли не складывались в цепочки, чувства не отзывались. Просто существование — ровное, серое, без начала и конца.
Она не знала, сколько времени просидела, глядя в окно. Минуты? Часы? День? В какой-то момент в поле зрения появился автомобиль Давида, аккуратно припарковавшийся у дома. Факт был зафиксирован, но внутри ничего не шелохнулось.
Снизу, с первого этажа, донеслась возня, обрывки голосов, шаги. Они доходили до неё, как сквозь плотную пелену тумана — глухо, неразборчиво, без смысла.
А потом дверь в комнату с грохотом распахнулась.
— ТА-ДАМ!
Аманда влетела внутрь, словно ураган, сразу заполнив собой всё пространство — шумом, смехом, движением, запахом духов и жизни. Она говорила сразу, не делая пауз, размахивала руками, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, мир рухнет.
Чуть позади неё вошёл Ян, заметно осторожнее. В обеих руках он нёс несколько контейнеров с мороженым, сложенных пирамидкой, и выглядел так, будто его тащили сюда против воли и с применением физической силы.
— Боже, Ванесса, ты что, решила стать призраком? — Аманда без церемоний плюхнулась рядом и обняла её за плечи. — Ты выглядишь паршиво. Серьёзно. И вообще, ты оставила группу поддержки без
