не думала – закрыла лицо руками и бросилась в огонь. Боль была адская, но я должна была ее освободить. Так я и получила их.
Ее слезы катятся одна за другой, а дрожь в голосе разрывает мне сердце.
— Я пыталась, Ист. Правда. Но узлы были слишком тугими. Когда я сняла кляп, она закричала, чтобы я бежала. Я плакала, отказывалась... Но потом почувствовала его за спиной. Он стоял в углу и наблюдал. Когда она снова приказала бежать… я побежала. Я сбежала, Ист. Оставила маму умирать в огне с тем монстром. – Ее голос срывается.
Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как она дрожит от боли. Ее рыдания – будто миллион порезов на моей душе.
— Скарлетт, посмотри на меня. Ты ничего не могла сделать.
— Я могла остаться с ней, – всхлипывает она. — Я не должна была оставлять ее одну. Я должна была остаться.
— И Слава богу, что не осталась. Иначе я потерял бы тебя еще до того, как нашел.
Но она не слышит меня, поглощенная воспоминаниями. Я продолжаю держать ее, целую макушку, обещая не отпускать.
Это не тебе решать. Она уйдет. Общество позаботится об этом.
Я крепче обнимаю Скар, борясь с мучительными мыслями. Осознание, что девушка, которую я люблю, сейчас разваливается на части в объятиях очередного монстра, рвет меня изнутри на части.
— Скар, детка. Почему ты боишься темноты?
Ее глаза покраснели от слез, очки запотели.
— Я боюсь не темноты, Истон. А монстров, которых в ней не видно.
Глава 24
Скарлетт
Я безмолвно лежу, наблюдая, как Истон спит. Уже поздно, и, наверное стоит разбудить его, чтобы он отвез меня домой – завтра у нас обоих занятия. Но мне не хватает сил пошевелиться. Быть в его постели, в его объятиях – слишком хорошо, чтобы прерывать этот момент. Его пухлые губы слегка приоткрыты, грудь медленно поднимается и опускается в такт дыханию, а одна рука крепко обнимает меня за поясницу, будто не желая отпускать.
Лунный свет струится через большое окно спальни, и кажется, будто на всей земле остались только мы двое. Здесь нас никто не достанет – даже те уродливые тайны прошлого, которые мы слишком долго носили в себе. Я тихо вздыхаю, скользя взглядом по его прекрасным чертам.
Как они могли меня когда-то пугать?
Я острожно приподнимаюсь, сокращая расстояние между нашими лицами. Его теплое дыхание касается моих щек, и я провожу по его лицу тыльной стороной ладони. Даже во сне он чувствует мое прикосновение – его черты смягчаются под моими пальцами. Я касаюсь его приоткрытых губ, наслаждайся нежностью. Сердце сжимается в груди от того как он безмятежно спит рядом со мной.
— Я люблю тебя, – шепчу я
Охваченная глупой смелостью – или бесконечной любовью – я приближаюсь к его губам и осторожно целую их. Они такие теплые. Такие манящие. Из моей груди вырывается тихий стон, и прежде чем успеваю опомниться, мои губы жадно сливаются с его, требуя ответа.
Истон внезапно открывает глаза, заставая меня врасплох. Я тут же отстраняюсь, но он не дает мне уйти. Его рука впивается в мою шею, и он целует меня с такой страстью, что перехватывает дыхание. Мы столько раз были близки, но лишь во второй раз он позволяет себе поцелуй без ограничений. Наши взгляды соединяются, пока губы и языки отдают друг другу все без остатка.
Это больше чем поцелуй. Это – отпущение.
Истон дико хватает меня за бедра и переворачивает на себя. Я стону в его рот, чувствуя, как его твердый член скользит между моих влажных складок. Его низкий стон растворяется во мне, пока я прижимаюсь к нему, жаждая сладостного трения. Мы оба вздрагиваем, когда он медленно входит в меня, не прерывая безумного поцелуя. Я так возбуждена, что он скользит легко, без сопротивления. Я хочу оторваться, чтобы перевести дыхание, но он не позволяет.
— Истон, – умоляю я, жаждая воздуха не меньше, чем его поцелуя.
К частью, он слушает меня и отпускает, позволяя приподняться и упереться ладонями в его грудь. Его серебристые глаза пылают, пока я сама задаю ритм, медленно двигаясь на его члене.
— Черт, ты прекрасна, – хрипит он, сжимая мою талию одной рукой, а другой лаская грудь.
Он приподнимается, чтобы схватить губами мой сосок, играя с ним зубами, затем переключается на другой, а я продолжаю двигаться, наслаждаясь тем, как он заполняет меня. Голова сама запрокидывается назад – мне нравится этот медленный, сладостный ритм. Кажется, будто небеса разверзаются надо мной, а в ушах звучит ангельская симфония. Он входит глубже, попадая в ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают звезды. Мое громкое восклицание мгновенно заглушается его новым, сокрушительным поцелуем. И пока наши губы сливаются в одном порыве, я разлетаюсь на части в его объятиях.
Едва оправившись от оргазма, я чувствую как он переворачивает меня, не отрывая своих губ от моих. Моя спина вжимается в постель, а он входит в меня снова и снова – так неистово, что внутри начинает разгораться новый взрыв удовольствия, переходящий в сумасшедшую потребность. Он не произносит ни слова, поглощенный поцелуем. Это битва.
Война.
Завоевание.
А Истон – командир, решивший снести все мои защиты.
С каждым толчком и горячим поцелуем я схожу с ума, осознавая, что на самом деле происходит. Это не просто секс – так Истон занимается любовью. И пусть его движения грубы, я понимаю каждое прикосновение, каждый жест. Своим телом он отдает мне свое сердце. Без единого слова он говорит все, что мое изголодавшееся сердце так жаждет услышать.
— Истон, – снова умоляю я, молясь, чтобы он оставил хотя бы часть меня, а не поглотил целиком.
— Ты уничтожила меня, Скар. Черт возьми, ты меня уничтожила, – признается он, входя в меня с такой яростью, что комната наполняется ярким светом, и я падаю в пропасть, выкрикивая его имя. Его собственное наслаждение накрывает его с неистовой
