любого крика.

Я чувствую его присутствие еще до того, как мои глаза натыкаются на его дьявольскую ухмылку. Продолжая расставлять стулья по кругу в небольшом зале для собраний, я бросаю взгляд на парня, чей пронзительный взгляд превращает меня в лужицу желания. Я сухо сглатываю, стараясь сохранять видимость обыденности, но украдкой любуюсь открывающимся видом.
Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Истон выглядит как архангел-мститель, готовый к последней битве между раем и адом.
Он – Михаил.
Гавриил.
Люцифер.
Мой собственный непростительно красивый, непристойный дьявол.
Сердце бешено колотится в груди, когда я ставлю последний стул, замыкая круг для собрания АА17, и с нетерпением жду, что же он сделает. Его хищный взгляд прожигает меня насквозь, когда он отталкивается от стены и закрывает дверь рядом, гарантируя, что никто не помешает тому греховному действу, что сейчас разыгрывается в его голове. Уверенными, длинными шагами он приближается к кругу стульев в центре зала, и его легкие, кошачьи движения выдают во мне добычу. Я не произношу ни слова, пока он начинает кружить вокруг стульев напротив меня – наша игра в кошки-мышки в самом разгаре.
— Я думал, ты хорошая девочка, – хрипло насмехается он, и мы начинаем эту извращенную, дьявольски горячую версию музыкальных стульев.
— Так и есть.
— Хорошие девочки не присылают плохим парням видео, как они кончают.
— Тогда, наверное, я не такая, – пожимаю я плечами без тени раскаяния, проводя ладонью по спинкам стульев, мимо которых прохожу.
Он усмехается, его взгляд скользит по моему телу, прожигая меня изнутри теми греховными обещаниями, что в нем читаются.
— Ты хочешь поиграть, Скарлетт?
— Разве мы не всегда играем, Истон?
То, как он облизывает губы, заставляет меня почувствовать давление на клитор. Дрожь пробегает по телу при мысли о том, как его рот оказывается между моих бедер. Он использует эту секундную потерю концентрации с моей стороны, чтобы сделать ложный выпад влево, затем вправо, и мое сердце бешено колотится, пока я пытаюсь не отстать.
— Думаешь, сможешь убежать от меня? – спрашивает он, раздраженный тем, что мне пока удается сохранять дистанцию.
— Придется очень постараться.
— Ты никогда не будешь достаточно быстрой.
— Ну, ты все еще не поймал меня, – дразню я, подначивая его.
Он останавливается между двумя стульями напротив, пригвождая меня взглядом.
— Хочешь станцевать с дьяволом? Если да, то ты не выиграешь, – уверенно заявляет он, и хищная ухмылка трогает угол его губ, отчего у меня подкашиваются колени.
— Но и не проиграю.
Низкий смешок, который он издает, лишь усиливает пульсацию между моих ног.
— Хочешь быть плохой, малышка? Насколько плохой ты готова стать, Скар?
— Проверь и узнаешь. – Я вызывающе приподнимаю бровь, сердце ускоряется, когда он сжимает спинку стула до побелевших костяшек.
Я готова сорваться с места, затаив дыхание в ожидании, куда он двинется в следующий момент, чтобы тот не застал меня врасплох снова. Блеск в его глазах сводит меня с ума от жажды его прикосновений, но я стою на своем, бросая ему вызов – пусть покажет, на что способен.
— Хочешь меня, Ист? Тогда поймай. Попытайся.
Пламя, разгорающееся в его раскаленно-серебряном взгляде, лишь разжигает мой голод. Наша маленькая игра вызвала всплеск чистого адреналина по венам, и мне нравится, что это я провоцирую погоню. Я не свожу с него глаз, напряженная и жаждущая его следующего шага.
И когда он подмигивает мне с насмешливым видом – будто кот, уже заглотивший канарейку, – я понимаю, что попала.
Истон бросается мимо стульев, опрокидывая их на пути ко мне. Не дожидаясь, чтобы увидеть, какой урон он учинил, я мчусь так, будто меня несет ветер. Я добегаю до двери, ведущей внутрь церкви, и распахиваю ее, зная, что дьявол следует за мной по пятам.
С широкой улыбкой на губах я бегу так быстро, как только могу. Я уже почти взбегаю по трем ступеням к алтарю, как две сильные руки хватают меня за талию, лишая равновесия. Я падаю, увлекая за собой Истона. Я чувствую его твердое возбуждение между ягодиц, прежде чем он переворачивает меня на спину – и в его глазах уже не остается и следа от былой игривости.
— Ты думаешь, это игра? – хрипло спрашивает он, наматывая мои волосы на запястье.
— Нет, – выдавливаю я, пытаясь отдышаться, мои ободранные колени уже порядком пострадали.
Он резко дергает за пряди, и сладкая боль разливается по коже головы, пока его губы шепчут мне на ухо:
— Не ври мне, Скар. Тебе нравится дразнить меня, да?
Да.
Но я не хочу быть обычным игроком в его игре. Я хочу владеть ею. Сделать его своим, как он сделал своей меня. Я уже открываю рот, чтобы сказать ему это, но все слова растворяются в громком стоне, когда Истон впивается зубами в мой твердый сосок сквозь свитер.
— Сколько бы раз я не говорил, что стану твоей погибелью, ты позволяешь мне возвращаться снова и снова, – рычит он. — Подними юбку, Скарлетт.
Я повинуюсь, потому то уже готова взорваться, а он еще даже не прикоснулся ко мне там, где я больше всего в нем нуждаюсь. Сквозь громкий стук моего сердца едва слышится звук растягиваемой молнии. Я вздрагиваю, чувствуя, как резинка трусиков впивается в кожу бедер, прежде чем он срывает их с меня.
Мне следует остановит его. Предупредить, что дядя Джек вот-вот вернется со свежим кофе и рогаликами – их встреча произойдет меньше чем через час. Но не делаю этого. Вместо этого я впиваюсь ногтями в его плечи и раздвигаю ноги, чтобы он мог войти в меня. Когда головка его члена проникает в мою влажную плоть, я вскрикиваю от наслаждения.
— Ты всегда такая чертовски мокрая для меня. Меня каждый раз сводит с ума то, как сильно ты меня хочешь, Скар, – шепчет он мне на ухо, кусая мочку, прежде чем погрузиться глубже.
— Да, я хочу тебя, Ист. Всегда.
— Ты не должна.
— Но я хочу. Ты
