– все, чего я хочу.
Я смотрю в его глаза, и в них так много печали, что мое сердце разрывается на части.
— Не люби меня, Скар. Не надо. Ты заслуживаешь большего.
Я хватаю его за волосы, чтобы у него не было другого выбора, кроме как смотреть глубоко в мою душу.
— Тогда стань лучше. Потому что я хочу только тебя. Я люблю тебя, Истон, – горько признаюсь я.
Он открывает рот, чтобы возразить, но я прижимаю палец к его губам, не давая ему и шанса.
— Поздно. Ты уже живешь во мне. Ничто этого не изменит. Есть только ты и я, Ист. Так было всегда.
Он сжимает мои бедра, мои ноги смыкаются вокруг его талии, а его ритм ускоряется, будто он хочет одновременно подчинить меня, и покориться мне сам.
— Это, Скар… мой храм. Быть внутри тебя – единственный способ приблизится к Богу.
Звук его толчков, наполняющих высокие своды церкви, становится самым божественным гимном, который когда-либо звучал в этих стенах. Он накаляется и целует меня так ждано, что мысль о том, чтобы вдохнуть воздуха уходит на второй план. Истон стонет от боли, поклоняясь мне единственным способом, который знает. Он изгоняет своих демонов каждым безжалостным толчком, наказывая мое тело в поисках спасения. И, несмотря на все это, я никогда не чувствовала себя более любимой, как в эту самую минуту.
— Истон! – вскрикиваю я, когда небеса разверзаются, озаряя нас божественным светом.
Мы взлетаем в нетронутую нирвану, выше и выше, пока не взрываемся в объятиях друг друга.
Наши тела дрожат от отголосков этого потрясающего оргазма, не давая возвращаться на землю. Сердце Истона так бешено бьется, что я почти могу синхронизировать каждый его удар со своим.
— Дьявол лжет, Скарлетт. Тебе следовало бы знать, что мне нельзя доверять, – шепчет он, в последней попытке отпугнуть меня.
Но не мой дьявол.
Он может лгать и скоывать свою истинную суть от всех – но не от меня.
Потому что, нравится это моему Темному Принцу или нет, его сердце принадлежит мне. Всегда принадлежало.
Просто мне потребовалось время, чтобы это понять.
Глава 25
Истон
Я откидываю голову на подголовник автомобильного кресла, сжимая телефон в руках.
Черт возьми, Скар. Зачем ты это сделала?
Я в пятый раз за сегодня смотрю это видео, завороженный тем, как ее губы приоткрываются, пока она так соблазнительно играет со своим телом. Во рту пересыхает, когда я вижу, как ее щеки розовеют, а грудь вздымается в такт дыханию, будто она вот-вот сорвется в пропасть наслаждения. Мне хочется слизать капельку пота, стекающую по ее виску, пока ее пальцы скользят по клитору. И каждый раз, когда она распадается на части с моим именем на устах, я теряю контроль.
На нее больно смотреть.
Такая чертовски красивая. Такая чертовски хрупкая. Достаточно одного моего движения – и она разобьется вдребезги, как тонкое стекло.
Скарлетт пробуждает во мне дьявола, жаждущего осквернить ее тело и душу. Но в то же время она будит и защитника, готового оградить ее от всех зол этого мира. Она вызывает столько противоречивых чувств, что я уже не в силах в них разобраться. Она проникла мне под кожу, и сколько бы я ни пытался избавиться от этого навязчивого зуда – не могу. Хуже того, я не хочу. Она сплела свои соблазнительные сети, и я, как влюбленный дурак, позволил ей поймать меня, счастливый от того, что мое сердце в ее руках.
Я закрываю глаза, и передо мной снова возникает церковь ее дяди и то, как я осквернил ее в столь священном месте. Я до сих пор чувствую ее поцелуй на своих губах и ее клятву, выжженную в моей памяти. Она сказала, что любит меня, и мне потребовались все силы, чтобы не ответить ей тем же.
Как только я это сделаю, все будет кончено.
Возможно, все уже кончено.
Я бью кулаками по рулю, меня захлестывает волна ярости и отчаяния.
БЛЯДЬ!
Что мне теперь делать?
Зачем она прислала мне это чертово видео? Без него я мог бы продолжать жить в самообмане. Я бы не смог выполнить требование Общества, и это было бы не по моей вине.
Но вот оно – компрометирующее видео, которое они так жаждут заполучить своими жадными ручонками.
Почему они выбрали именно Скарлетт? Почему она? Она всего лишь невинная жертва в этой игре. Их извращенные затеи должны разрушать наши жизни, а не ее. И тем не менее, пострадает именно она – куда сильнее, чем мы. Но, с другой стороны, моя мать тоже в опасности.
Я должен сделать выбор.
Иногда приходится стать злодеем в одной жизни, чтобы стать героем в другой. Вот только хотел бы я знать, какую роль мне суждено сыграть в судьбах двух женщин, которые для меня дороже собственной жизни.
В тумане сомнений и смятения я завожу двигатель и выезжаю. Когда я оказываюсь у поместья Гамильтонов, сам удивляюсь, что приехал именно сюда, чтобы привести в порядок мысли. Чертовски иронично, потому что именно здесь все и пошло прахом.
Линкольн открывает дверь, и его светлые брови сдвигаются в глубокой складке, когда он видит мое разбитое состояние.
— Прогуляемся?
Я пожимаю плечами, не в силах вымолвить ни слова, и иду за ним. Когда он заводит меня в дубовый лес Оукли, я сдавленно смеюсь от абсурдности происходящего. Я пытаюсь сбежать от своего ада, а мой лучший друг ведет меня в место, которое мне тоже хотелось бы стереть из памяти.
— В детстве я часами бродил по этим лесам, – начинает он, проводя ладонью по стволу дерева. — Тедди подавлял своим присутствием в доме. Порой мне приходилось сбегать, просто чтобы почувствовать себя человеком. – Он бросает мне слабую улыбку. — Но иногда и этого было мало. Заблудиться в лесу – недостаточно, чтобы успокоиться. Мне нужна была разрядка. Что-то, что спасло бы мой рассудок. Хочешь знать, что я делал?
