мы никогда больше не встретимся. Искренне желаю вам обрести свое счастье».
Вера перечитала письмо несколько раз, словно желая разглядеть что-то между строчек. Она искренне не понимала, зачем Ника написала его. Хотела еще раз напомнить, что малышка не принадлежит ей, Вере? Или Ника Вертушкина действительно осознала все и стала хорошей, заботливой матерью? Очень хотелось в это верить.
Во втором письме прощупывалось что-то твердое. Вера с нетерпением вскрыла его. Внутри был вложен пустой конверт с обратным адресом, листок в клеточку, исписанный знакомым со школы почерком, и фотография Германа и маленькой девочки лет пяти. Они стояли у озера, малышка прижималась щекой к его ладони. На обратной стороне крупными буквами было написано: «Мы с Аленкой». Дата стояла свежая.
Вера отложила письмо в сторону: ей не хотелось его читать. А вот фотографию спрятала и время от времени внимательно ее разглядывала. Волосы у Аленки были светлые, непослушные, небрежно стянутые резинкой на макушке и торчащие в разные стороны. Челка, словно казацкий завиток, свободной прядью была ловко закручена за одно ухо. Майка и короткие лосины смотрелись гармонично, но вид портили сбитые коленки.
Спустя две недели пришло еще одно письмо от Германа. Он не спрашивал, почему нет ответа, а просто рассказывал Вере о своих буднях. Она читала и молчала. Письма сыпались одно за другим. Герман много писал о дочери, часто просил совета. Девочка занималась плаванием и рисованием, давала хорошие результаты. Присылала рисунки и Вере.
И вот спустя несколько месяцев письма перестали приходить. Она уже ждала конверт со знакомым почерком, но Герман прекратил переписку. Вера решила, что так будет лучше. Не стоит тешить себя надеждами, ведь впереди еще целых четыре года.
Но спустя полтора месяца вновь пришло письмо, в котором Герман объяснял причину долгого отсутствия. Аленка сломала правую руку, и пришлось делать две операции по восстановлению функции локтевого сустава. К сожалению, детская ручка хоть и срослась, но до конца никак не сгибалась. У Аленки начался непростой период, она захандрила и перестала рисовать.
И Вера ответила. Она написала девочке очень теплое письмо со словами поддержки. И какая же была радость, когда в конце ответа на это письмо появилось целых два предложения, старательно выведенных детской рукой! Сердце Веры оттаяло, она уже не могла без этих писем жить, ожидая их с нетерпением.
Она думала об Аленке постоянно. Читая неумелые детские каракули, представляла крохотные пальчики, выводившие эти строки. Вдыхала запах бумаги и очень надеялась на продолжение дружбы с девочкой. Наступит тот час, когда Вера познакомится с Аленкой и сможет погладить ее непослушные волосы.
Прошло четыре года
Многие подумают: как сладок запах свободы, как сильно бьется сердце у человека, только что освободившегося после заключения! Как радостно перешагнуть линию, отделяющую заключенного от нормальной жизни…
Для Веры свобода пахла иначе — неуверенностью и тяжелыми воспоминаниями. Железные двери с грохотом закрылись, а она все стояла и стояла, вглядываясь в небо. Мимо нее пулей пронеслась молодая девушка Алла из тринадцатого отряда, освободившаяся с ней в один день. Синее «рено», вероятно, уже давно одиноко скучало на обочине. Из машины навстречу Алле выскочил мужчина. Девушка издала громкий гортанный вопль и бросилась на шею худощавому лопоухому мачо. Они с минуту кружились в объятиях, а потом нежно смотрели друг другу в глаза, весело что-то рассказывая и хохоча.
Слезы потекли по щекам, и Вера уже не различала лиц, они смазались в одно расплывчатое пятно. Ее тоже мог встретить Герман, он просил сообщить ей дату, но Вера не хотела. Она ждала этого часа и боялась его. За решеткой каждый день проходил по расписанию, все было ясно и понятно. Она привыкла к грубости, психологическому давлению, лжи, тяжелым непривычным работам, научилась справляться с эмоциями и выживать. А сейчас растерялась. Кто ждет ее в этом мире? Как дальше строить свою жизнь? За четыре года переписки они прекрасно поладили с Аленой, она заметно вымахала и уже училась в третьем классе. Герман неоднократно предлагал Вере расписаться прямо в стенах тюрьмы, не видя в этом ничего зазорного. Но она не соглашалась. Вера ждала новостей от Павла, но письма от него почти не приходили. Ночами снился один и тот же сон, как она держит на руках маленькую Злату. Вот только с каждым разом черты ее лица стирались из памяти…
Алла помахала из машины своей подруге по несчастью и предложила подвезти ее до вокзала. Вера согласилась. Спустя минуту они мчались по дороге, опьяненные веселыми голосами из магнитолы.
Минск встретил приятным теплым дождиком. От знакомых запахов на железнодорожном вокзале заныло под ложечкой, и Вера почувствовала легкую слабость. Она не помнила, как купила билет и оказалась в полупустом вагоне пригородной электрички. Вместо того, чтобы сесть в маршрутку и сделать сюрприз своим близким, где ее с нетерпением ждут, она ехала туда, где прошли самые счастливые и самые горькие годы их с Павлом семейной жизни. Страх сковал ее тело.
Вера шла по улице, прислушиваясь, нс едет ли навстречу машина, не идут ли на ближайшую электричку дачники. Но в округе висела сплошная тишина, даже ветер совершенно беззвучно раскачивал верхушки берез.
У дома Вера остановилась, переведя дыхание, и несколько минут не решалась подойти к воротам. В конце концов, сделала шаг, дернула за ручку, но та не поддалась.
Вера осмотрела дом с улицы. В комнатах поменялись шторы, на кухне висели новые жалюзи. Вроде бы ничего существенного, но все выглядело иначе, даже стены словно дышали по-другому. Обойдя высокий забор, девушка прислонилась к старому частоколу, за которым хорошо просматривались детская площадка и крыльцо.
Вере показалось, что она умерла, от внезапной боли сердце будто остановилось.
На качелях сидела маленькая девочка лет трех-четырех, раскачиваясь взад-вперед, а рядом с ней в кресле-качалке в темных очках сидела деловая дама в купальнике. Это была Лера — Вера сразу ее узнала.
Она так и стояла, не сводя глаз с малышки, горячие слезы беззвучно стекали по щекам и капали на запястье. Вера крепко вцепилась руками в забор, чтобы не упасть от внезапного головокружения.
Вдруг, откуда ни возьмись, со стороны двора к ней подскочила лохматая собачонка. Заметив незнакомого человека, громко разлаялась.
— Кто здесь? Кто здесь лазит, я спрашиваю? — раздался совсем рядом гневный голос, и прямо перед носом Веры из-за кустов смородины возникла бывшая свекровь.
Лицо ее как-то странно перекосилось, ведерко с ягодами упало на плитку. Она замахала руками, будто хотела, чтобы видение исчезло, а потом
