Я с огромным удовольствием помогал планировать вечеринку, Алесси. Предупреждаю: полицейские, которые явятся с жалобой на шум, на самом деле стриптизеры. Хотя не исключаю, что в настоящую полицию тоже кто-нибудь обратится. В любом случае никого не хватай за дубинку, пока не удостоверишься.
– Он ведь шутит насчет стриптизеров, правда? Марианна поклялась, что их не будет, – сказала Анна, показывая Эгги сообщение.
– Да, – отвечала та. – У нас как в высшем свете.
Анна мельком взглянула на какую-то девицу, при помощи надувного пениса изображавшую игру на гитаре, и снова уткнулась в телефон.
Мишель внимательно смотрела на подругу.
– Послушай…
– Что?
– Ты читаешь входящие с видом матери, которая смотрит на своего новорожденного ребенка. Кто тебе пишет?
– Джеймс.
– Х-ха.
– Что?
– Тип, прежде известный как «подлый Джеймс Фрейзер»?
Анна чувствовала себя обязанной хотя бы в общих чертах рассказать Мишель и Дэниелу о случившемся в университете. Она передала разговор с Джеймсом, не углубляясь в подробности. Отчего-то ей хотелось хотя бы отчасти сохранить тайну между ними двумя. Мишель и Дэниел высоко ставили мнение Анны и были вполне готовы поверить, что, раз, по ее словам, Джеймс изменился, значит, это правда.
– Мы теперь друзья.
– Друзья, которые устраивают романтические ужины с шампанским и вибрирующим шоколадом.
– Ничего романтического там не было! И шоколад не вибрировал.
– И Джеймс собирается прийти на девичник? По-моему, на девичниках появляются только те мужчины, которые получают почасовую оплату, – заметила Мишель. Анна улыбнулась. Ей даже не хотелось прерывать подругу. – Ладно, давай посмотрим на дело по-другому, – продолжала Мишель, доливая бокал Анны доверху. – Он красивый, и ты красивая. Вы оба одиноки. Что плохого, если вы немного развлечетесь? По-моему, он подает тебе сигналы, которые надлежит расшифровать как прелюдию к постели.
Анна пожала плечами, не зная, что ответить.
– Я не утверждаю, что однажды не появится человек, который идеально тебе подойдет и утолит все печали. Но почему бы до тех пор просто не порадоваться жизни?
– Наверное, я не умею, – ответила Анна. – Я слишком серьезна в том, что касается отношений.
– Не отказывайся от возможности пообщаться с приятным мужчиной. Потом будешь жалеть. Когда мне стукнуло тридцать, я сообразила, что очень скоро все это закончится. Представь, как ты катишь по торговому центру в кресле на колесах, с красными распухшими икрами, похожими на воздушные шары, с собачкой на коленях, и думаешь: черт, сколько раз я упустила шанс потрахаться!
Анна рассмеялась. Но Джеймс реабилитировал себя в ее глазах совсем недавно. И она не испытывала к нему романтических чувств. Или испытывала? Он, конечно, был красив. Но как он относился к ней? Возможно, тот разговор все изменил…
– Я хочу сказать – не откладывай на черный день. Разворачивай подарки, смешивай спиртное. Переспи с Джеймсом и получи удовольствие. Хочешь аранчини?
Анна улыбнулась и взяла рисовый шарик с протянутой тарелки.
– Предположим, я решилась, с чего мне начать? – спросила она с полным ртом жареного риса. – Я совсем не умею флиртовать.
– О, тут ничего сложного. Будь развязнее. Наберись смелости. Девяносто семь процентов успеха заключается в том, чтобы смотреть в глаза. Остальное доделает мужское самолюбие. Поверь, сразу видно, когда до мужчины доходит, что женщина им интересуется. Готово!
Анна вспомнила совет Джеймса в Британском музее и поняла, что он, разумеется, говорил не как новичок.
Можно ли флиртовать тонко? Судя по словам Мишель, тонкость и флирт не стояли рядом.
Анна словно почувствовала солнечное тепло внутри, когда подумала о возможной встрече с Джеймсом. Рядом с ним она выпрямлялась и начинала быстрее соображать.
Оставалось надеяться, что красное платье, в котором она явилась на девичник, выглядит прилично. И даже более того.
Анна постукивала ногой в такт музыке и размышляла, права ли Мишель. Есть ли шанс, что они с Джеймсом поедут домой вместе? Эта мысль невероятно пугала ее, но Анна испытывала и другие чувства. И она не собиралась говорить «нет». Мишель была права. Пришло время начинать жить.
Когда Джеймс вошел, его встретили вступительные такты песни «Найди себе девчонку». Как по заказу. Он приветственно помахал Анне, и она ответила. Эгги с воплем бросилась к нему, обняла обеими руками за талию и принялась болтать.
Джеймс слушал и вежливо терпел фамильярные объятия. Он явился в черном кардигане и тонкой светло-синей рубашке, которую приходилось очень тщательно гладить, чтобы не закручивался воротничок. Он больше обычного походил на Кларка Кента. Анна невольно удивилась, увидев очередной кардиган. Сколько их у него?..
Хищницы, собравшиеся в зале, почуяли мужчину, и вскоре Джеймса окружили свежеиспеченные подруги, украдкой бросавшие на Анну исполненные шутливой паники взгляды.
Она подумала, что, возможно, со временем привыкнет и к кардиганам. Раз уж ей был небезразличен человек, который их носил. У Анны возникло желание занять место Эгги, обвить Джеймса руками и крепко прижать к себе. Она попробовала представить сладострастную картину – расстегнутый кардиган и так далее – и подумала: здесь что-то не так. Все равно что сцена соблазнения, в которой фигурируют рабочий комбинезон или ортопедические чулки. А потом Джеймс что-то сказал, Эгги рассмеялась, стеклянный шар осыпал обоих кружащимися бликами света… и Анна поняла, что ее чувства значительно превосходят желание увидеть его голым.
Она хотела узнать Джеймса получше. Хотела, чтобы он отдал ей свое сердце.
Между тем он сказал Эгги:
– Я должен поздороваться с твоей сестрой.
Джеймс зашагал к Анне, и та почувствовала, как что-то сжимается в груди.
– Добрый вечер, – произнес он и обошел ее с одной стороны, потом с другой, рассматривая платье. – Не вижу никакой повторяющейся темы пениса. И футболки с надписью «Эгги и ее шлюшки». Очень стильно и со вкусом. Отличная работа, ах ты, старая грубиянка.
Анна увидела за спиной Джеймса Мишель, которая подняла вверх два больших пальца. Она попыталась вспомнить, как общалась с ним раньше, прежде чем начала испытывать такие чувства.
Она так и не смогла как следует поблагодарить его за помощь. Джеймс рассказал про ссору с Лоренсом, и Анна признала, что после тридцатидвухлетнего ожидания чувствовала себя совсем не так, как думала. Она надеялась наконец ощутить себя в безопасности – как дома, в тепле и уюте. А ее как будто привязали к стулу и поставили под углом на краю утеса. Очень крутого.
– Знаешь, а мы ведь так и не посмотрели тот фильм, – заметил Джеймс, беря бокал. – Ты его видела?
