хотелось, чтобы Хайдин был застигнут врасплох, увидев Сента на своём крыльце. Конечно, он поймёт, что это была я, но мне пофиг.
Сделав ещё один глоток вина, расслабляюсь на диване, устраиваясь поудобнее. Я выключила свой настоящий мобильный телефон, а телефон от Лордов стоит на беззвучном режиме, потому что, согласно моим страницам в социальных сетях, я всё ещё за городом. Уэсли время от времени получает сообщения с новостями о моей поездке, а маме я отправляю фотографии, которые приходится делать в фотошопе, добавляя текст о том, что связь нестабильная. Но кроме этого, я вне зоны доступа, и это на самом деле приятно.
Я всё ещё не решила, что делать с моими фальшивыми друзьями, которые знают, что я встречаюсь с Хайдином. Я, чёрт возьми, солгала им о разрыве с Уэсли. Единственное, что меня утешает — они мои друзья, а не его. Они были со мной ещё до того, как мы начали нашу фиктивную связь.
Открывшаяся дверь заставляет меня сесть и сжать руку на горлышке бутылки вина.
Хайдин входит в мой дом, и я закатываю глаза, снова ложась на спину.
— Ты когда-нибудь стучишься?
Хайдин молчит, проходя в гостиную и бросая рюкзак на кофейный столик. Расстёгивая его, достаёт блокнот, который я дала ему во время первого визита в «Бойню», и карандаш.
Затем он вытаскивает ноутбук, и я выпрямляюсь, опуская ноги на пол.
— Хайдин...
— Я взял на себя смелость написать для тебя электронное письмо. — Хайдин открывает ноутбук и поворачивает его так, чтобы я увидела, что он начал новое письмо Лордам.
— Что?
Я вскакиваю с дивана, чтобы схватить ноутбук, но Хайдин захлопывает его и сдёргивает со стола.
— Что за хрень, Хайдин? — требую я ответа.
Он кладёт ноутбук рядом с собой на противоположный диван и улыбается мне.
— Сент навестил меня.
Я не могу сдержать улыбку, и его губы сжимаются.
— Предполагаю, встреча прошла не очень.
Он наклоняется вперёд, упираясь татуированными локтями в обтянутые джинсами бёдра.
— Всё прошло примерно так, как ты и хотела. Но это заставило меня задуматься… — Хайдин поднимает руку и потирает подбородок, и я замечаю, что он до сих пор не брился. Мне нравится его щетина. Она делает его более суровым. Более угрожающим. И почему-то это возбуждает.
— Не переусердствуй с размышлениями, — говорю я, закатывая глаза от его молчания.
— О, единственное, с чем собираюсь переусердствовать, — это ты, куколка.
От его угрозы у меня учащается пульс, потому что я знаю, что она не пустая.
— Так… — Я пытаюсь отмахнуться, делая вид, что мне всё равно. — Давай, отправляй письмо. Мне пофигу.
Хайдин встаёт, и я нервно сглатываю.
— Думаю, тебе не плевать. Иначе ты бы не выбрала меня в прошлый раз, когда пыталась выйти.
— Ты знаешь об этом? — шепчу я.
Он грубо смеётся.
— Я знаю всё, Аннабель.
Я стискиваю зубы и отворачиваюсь от его пристального взгляда.
— Думаешь, они дадут тебе выбор на этот раз? Или просто схватят посреди ночи, разденут догола и привяжут к алтарю Лордов? — Хайдин обходит кофейный столик и встаёт рядом со мной. Рукой медленно скользит по моей спине, запутываясь в волосах.
Я стону, когда он оттягивает мою голову назад и заставляет смотреть на него. Свободной рукой Хайдин обхватывает мою шею, удерживая на месте. И глазами изучает мои, пока говорит:
— Как бы мне ни хотелось увидеть тебя привязанной к алтарю, мысль о том, что ты станешь шлюхой кого-то другого, меня не привлекает.
Моё дыхание учащается, бёдра сжимаются.
— Но скажи мне, куколка… ты хочешь стать подношением для Лордов?
— Нет, — отвечаю я, даже не задумываясь, и Хайдин это знает. Отец приводил меня в собор той ночью, чтобы я увидела всё своими глазами… все аспекты работы Лордов. В ту ночь, когда я убила женщину и получила клеймо, я поняла — пути назад нет. Я предана этому заданию и зашла слишком далеко, чтобы позволить ему выдать меня. Лорды определённо не дадут мне второго шанса выбрать его.
— Так что же ты сделаешь для меня, Шарлотта?
— Всё, что захочешь, — отвечаю я, прерывисто дыша, понимая, что нахожусь в его власти.
Улыбаясь, Хайдин отпускает меня.
— Раздевайся, — командует он, возвращаясь к своему рюкзаку.
Я снимаю толстовку, шорты и трусики. Бюстгальтера на мне не было. Стою обнажённой, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Он заставляет меня нервничать, и я ненавижу то, что у меня потеют ладони.
— Повернись, — требует Хайдин, и я с радостью поворачиваюсь к нему спиной, глядя в телевизор.
Чувствую, как его джинсы касаются моих ног, а затем он что-то накидывает мне на голову.
— Открой рот, куколка, — командует Хайдин.
Облизывая губы, я подчиняюсь его приказу, и Хайдин засовывает мне в рот что-то твёрдое и безжалостное, располагая их за зубами — и сверху, и снизу. Бормочу что-то нечленораздельное, пока Хайдин резко поворачивает мою голову, закрепляя это на месте.
— На пол. Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, задницей вверх. — Хайдин шлёпает меня по ягодицам, и я подпрыгиваю от остаточного жжения. Клеймо всё ещё заживает и остаётся чувствительным.
Опустившись на пол в гостиной, я встаю на четвереньки, как он сказал. Во рту скапливается слюна, и челюсть уже начинает болеть. Я чувствую, как прохладный воздух от вентилятора обдувает мою мокрую киску, и раскачиваюсь взад-вперёд, зная, что он собирается трахнуть меня в задницу.
Я знала, что будут последствия. И подписалась на это, когда ворвалась в «Бойню», чтобы настучать. Если худшее, что меня ждёт, — это оргазм, то оно того стоило.
Хайдин присаживается передо мной на корточки и бросает блокнот. Открывает первую страницу, и я вижу, что там только пустые строки. Он им не пользовался. Я этого и не ожидала. Это было просто то, что я увидела, когда изучала информацию о психотерапевтах.
Затем Хайдин кладёт сверху карандаш. Засовывает два пальца в мой открытый рот — я давлюсь, когда они ударяются о заднюю стенку горла, — и поднимает моё лицо, заставляя болезненно выгнуть шею. Его глаза встречаются с моими.
— Ты будешь писать «ГРЯЗНАЯ МАЛЕНЬКАЯ ШЛЮШКА ХАЙДИНА» снова и снова. Пока не истечёт время. — Он ставит песочные часы побольше, чем те, что были в моём подвале, перед блокнотом, и
