понял, что я делаю и почему. У нас были зрители.
Бекки. Его солдаты. Его клиенты.
Ему нужно было пожертвовать своей гордостью, чтобы восстановить мою.
— Моя вина, дорогая. — Он обнял меня за плечо и опустился на одно колено, буквально преклонив перед мной колени, и поднял мою ногу. Он положил мое колено на свое мускулистое бедро и большим пальцем потеребил ворсистую шерсть на моей пятке.
— В следующий раз я надену кашемир.
— Обязательно сделай это.
Я чувствовала, как взгляды всех посетителей клуба прожигают дыру в наших затылках, пока они смотрели на нас в недоумении.
— Почему ты с ней разговаривал?
— Она сотрудница.
— Она хотела с тобой переспать.
— И что? Люди всегда хотят то, чего не могут иметь.
— Ты переспал с ней в нашем доме.
— Прости. — Он выглядел искренним.
— В моем платье.
— Я хотел, чтобы она была тобой. Я знал, что не могу прикоснуться к тебе, но мысль о том, что у меня будет кто-то другой, была довольно... неинтересной.
— А потом была эта глупая секретарша. — Я прищурила глаза.
— Она была просто приманкой. Я никогда к ней не прикасался.
— Ты ужасный человек.
— Да, но я буду чертовски хорошим мужем, если ты мне позволишь.
— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить человека, который так жестоко обошелся со мной.
— Ничего страшного, я больше не тот человек. — Он пожал плечами. — Ты превратила меня в совершенно другого человека.
За его плечом я заметила Бекки, удивленную тем, что я стою на дизайнерском пальто моего мужа и ругаю его.
— Хочешь, чтобы я ее уволил? — спросил он, глядя мне в глаза. — Скажи слово, и я это сделаю. Я уволю всех. Каждую женщину, работающую на меня. Никого больше нет, Лила, — сказал он. — И никогда не было.
Успокоившись, я облизнула губы.
— Нет. Я никогда не лишу кого-то работы без веской причины. И мое эго — не веская причина.
— Я позабочусь, чтобы Финтан разобрался с этим клубом, — пообещал он. — Я больше никогда не увижу ее.
— Просто пообещай мне, что ты и Финтан будете хорошо обращаться с этими девушками.
Он выглядел удивленным и немного раздраженным.
— Конечно. Им платят наличными. Сумасшедшие чаевые.
— А клиентура?
— Соблюдает правила клуба.
Я изучала его с надутыми губами, наблюдая, как ожидание выворачивает его наизнанку.
— Теперь ты можешь отвезти меня в ресторан.
Когда мы уехали, и я увидела Бекки, слоняющуюся у входа и бросающую на меня яростные взгляды, я не забыла показать ей средний палец.
40
Лила
Лето ушло, уступив место прохладным осенним дням. Листья пожелтели, потом стали оранжевыми, а затем, наконец, коричневыми.
Мой живот раздувался и растягивался, а ребенок игриво пинал и кувыркался внутри него. Теперь у нас были свои игры. Я тыкала его, а он отвечал ударами кулаками или ногами. Я пела, а он шевелился. Он был моим компаньоном, когда я ела, спала, рисовала и читала.
Я любила его особенно сильно, чтобы компенсировать то, что его отец не любил.
Тирнан теперь два раза в неделю возил меня на стрельбище.
Я не знала, было ли это потому, что он был полон решимости помочь мне защитить себя, или потому, что я была в этом абсолютно беспомощна. Возможно, и то, и другое.
Однажды, когда Тирнан вез нас на нашу двухнедельную тренировку, он свернул с городской дороги на шоссе.
— Куда мы едем?
— На открытый тир. Ты перешла на движущиеся мишени. В реальной жизни человек, которого тебе нужно убить, не будет сидеть и ждать, пока ты нажмешь на курок. Ты должна быть готова.
Был ли это его молчаливый способ сказать мне, что он беспокоился, что я стала мишенью? Я не была глупой. Я знала, что его разборки с Братвой быстро приближались.
Путь пролегал по длинным извилистым дорогам, вьющимся по холмам и горам, в леса за Скарборо. В какой-то момент дома, улицы и электрические столбы сменились дикой природой. Наконец, за чистым безоблачным небом и холмами я заметила одинокий дом.
Когда мы приехали, я поняла, что это была своего рода хижина. Она не походила на официальный стрелковый тир. Скорее на чей-то дом. Я бросила любопытный взгляд на мужа, когда наши ботинки хрустели по гравию по пути к пустым конюшням на гектарах лиственной растительности.
— Убежище, — объяснил Тирнан, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. Мое сердце взорвалось триллионом порхающих бабочек.
Он был внутри меня, целовал меня, лизал меня повсюду, и все же это — это — заставило меня покраснеть до кончиков пальцев. Это простое прикосновение не кричало о похоти, а шептало о близости.
— Зачем? — спросила я вслух, не готовая отпустить его руку, чтобы показать знаком.
— Иногда нам нужно залечь на дно. Иногда мы переправляем людей в страну и из страны. Всегда хорошо иметь место, где тебя не найдут. Еще лучше, если оно находится вне зоны действия сотовой связи, чтобы тебя не могли отследить.
Я закусила нижнюю губу, обдумывая это.
— Если когда-нибудь все пойдет наперекосяк — я имею в виду, если умрут твои родители, твои братья, Тирни, Финтан, я — приезжай сюда. Сзади дома есть выпавший кирпич, смазанный дегтем. Под ним лежит записка с номером телефона. Позвони по нему три раза и повесь трубку. Они вывезут тебя из страны. Понятно?
Почему он говорил мне это сейчас? К чему он готовился? И почему у меня было ощущение, что сегодняшний день был посвящен не только стрельбищу, но и знакомству с этим местом на случай, если все пойдет наперекосяк?
— Скажи, что ты поняла, Лила. — Через мгновение он сжал мою руку.
— Да, — пролепетала я.
Мы остановились во дворе дома, огороженном забором из расколотых брусьев.
Тирнан зашел в соседний сарай и вынес машину для стрельбы по глиняным мишеням. Мы приступили к работе.
Неудивительно, что я была так же плоха в попадании по движущимся мишеням, как и по неподвижным. На самом деле, даже хуже.
Когда мы закончили тренировку, он положил руку мне на плечо и посмотрел мне в глаза.
— Мы будем тренироваться еще, но пока я хочу, чтобы ты запомнила одно очень важное правило, Геалах. Когда мишень движется, нужно дождаться подходящего момента для выстрела. Обещай
