явно имея дикое желание воткнуть свою сигарету мне в глаз. – Я еще не дал на это добро.
– Дашь.
Рамир выдавил страшный смешок.
– Ладно. Тогда сделаем так: одолеешь меня в заезде – можешь считать, что мое благословение у тебя в кармане. Если нет – хрен тебе, а не моя дочь. Слабаку я ее не отдам.
Во мне проснулось до боли знакомое чувство. Гребаный адреналин заставил сердце стучать с такой скоростью, что аж в ушах зазвенело.
– Идет.
Наш заезд поставили последним. Вокруг старта собралось столько народу, сколько я никогда здесь не видел. Видимо, новость о том, что будет гонять сам Гырцони, привлекла новых людей.
– Не поцарапай, – протянул мне ключи Димон.
– Я гоняю с Рамиром. Ничего не обещаю.
В нелегальных гонках нет правил. Можно и соперника сбить с трассы, можно и поджечь его тачку. Никто не осудит победителя.
Я сел в тесный салон. Было непривычно находиться не в своей машине, но я быстро освоился, понял, где что находится.
Красный «Ягуар» поравнялся со мной. Тонировка на стеклах не позволила рассмотреть Рамира, но я был уверен: он настроен на победу.
Стартовый флаг упал, и я вдавил педаль газа в пол. Двигатель взвыл, вжимая меня в спинку сиденья. Автомобиль Рамира рванул параллельно, и первые метры мы шли нос к носу, поднимая тучи пыли.
Адреналин ударил в кровь. Мир сузился до узкой лесной дороги, до ревущих моторов, до мелькающих за стеклом сосен. Я не думал о последствиях, о страхе. Была только скорость и этот чертов грунт, уходящий из-под колес.
Рамир был хорош. Опытный, дерзкий, он знал эту трассу лучше меня. В первой же связке поворотов он толкнул меня, заставляя сбросить газ. Моя тачка вильнула, едва не вписавшись в дерево, но я удержал ее, не позволив вышвырнуть себя в лес.
– Сука, – выдохнул я, выкручивая руль.
Гырцони уходил в отрыв, за ним висело густое облако пыли. Я нырнул в него, почти вслепую, ориентируясь только на мелькающие впереди габариты. Где-то в сознании мелькнула мысль: «Проиграть нельзя. Ради нее – нельзя».
Я выжал все, что можно было выжать из этого движка. Машина слушалась, но на грунте ей не хватало сцепления. Приходилось рисковать там, где Рамир проходил спокойно. Я входил в повороты в управляемом заносе, ловил машину у самых стволов, снова газовал, разбрасывая гравий и комья земли.
К концу второго круга я почти достал его. Рамир находился от меня в метрах пятнадцати, но впереди был длинный прямой участок с опасным левым поворотом в конце. Там можно было попробовать.
Он защищался жестко. Перекрывал траекторию, не оставлял пространства, уходил в мою сторону, поднимая стену пыли. Но я видел – он тоже рискует. Он тоже хочет победить.
Третий круг. Последний. Я висел на его бампере, чувствуя, как камни из-под его колес бьют в мое лобовое стекло. В голове было пусто, только одна мысль: «Сейчас или никогда».
Перед входом в тот длинный поворот я сместился правее, изображая попытку обойти по внешнему радиусу. Рамир клюнул – чуть сместился, закрывая внешнюю сторону. И тогда я нырнул внутрь, туда, где дорога сужалась, где справа находился овраг, поросший молодым ельником.
С визгом покрышек я просунул машину в щель, которой почти не существовало. Мы коснулись – искры брызнули, глухой удар пришелся в заднее крыло. Газ в пол, мотор на пределе – и я выскочил из поворота, чудом не вылетев в овраг.
Финишная черта – импровизированная лента между двумя соснами – мелькнула перед глазами.
Я сбросил газ, выдохнул и только тогда понял, что не дышал последние секунд двадцать. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле.
Тачка Рамира остановилась рядом, в клубах пыли. Я опустил стекло, ожидая чего угодно. Но Рамир просто сидел, глядя перед собой. Потом медленно повернул голову, и в его глазах не было злости. Было что-то другое. То ли уважение, то ли сожаление, что проиграл.
– Неплохо, – сказал он сухо.
Я усмехнулся, чувствуя, как адреналин отпускает меня.
– Благословение мое считай получил, – буркнул Рамир и отвернулся. – Завтра приезжай в особняк, поговорим.
Сердце ёкнуло уже по-другому. Я кивнул.
Он уехал, оставив меня в клубах пыли. А я сидел в чужой машине, посреди леса, на финише гонки, и не верил, что все это реальность. Я победил. И не просто в гонке. Я победил в главном заезде своей жизни.
Выхлопные газы смешивались с запахом горелой резины и осенней листвы. Где-то вдалеке орала толпа, но я слышал только одно – как тихо и спокойно стучит мое сердце.
– Рябин, с тебя ремонт, – приблизился ко мне Димон, злобно сверкая глазами.
– Отдам, но не сегодня.
Я вылез из его тачки и вернул парню ключи.
– А когда?
– Я пока на нуле.
Я получил пару матов в спину, но не обернулся. Это идея была Рамира. Он отдаст парню бабки.
Я снял номер в отеле и переночевал в нем. На следующий день отправился к дому Рамира. Ворота стояли уже целые и невредимы. На этот раз охрана пропустила меня без лишних вопросов. И ее оказалось намного больше, чем в прошлый раз. Видимо, после нападения на Яна, Гырцони увеличил количество охранников.
Хозяин вышел ко мне навстречу, как только я остановился.
– Говорю сразу: этот ужин будет для тебя самым тяжелым, – раздраженно произнес он, потирая переносицу.
– Что-то случилось?
– Моя мать не приняла новость о том, что Сабина выйдет замуж за чужого.
Слово «чужой» больно ударило по мне. Я не был знаком с этой старушкой, но слышал от Фила, что это очень своенравная женщина. Мать Алисы не раз с ней конфликтовала.
– Воу, я думал, она знает о твоих планах.
– Я тянул до последнего.
– А что с твоим титулом барона? – тише спросил я, косясь на охранников. – Если Сабина выйдет за меня, это скажется на твоей репутации.
Из-за этой херни Тагару пришлось покинуть табор и переехать в город.
– Титул перейдет к Казибееву. Богдан – уважаемый человек среди старшего поколения, они его примут. А те, кто на меня работает, – он кивнул в сторону парней, стоявших на посту, – уже имеют современные взгляды. Они со мной, потому что я даю им работу, которая кормит их семьи. Они не предадут меня.
Я кивнул, понимая. Богдана я знал мало, но Рамир доверял ему
