они чувствуют себя в этой яркой детской вселенной, как дома.
Олег Данилович откашливается так выразительно, что лиса-“начальница официанток” с барменом-роботом синхронно подпрыгивают и тут же принимают максимально деловой вид.
— Это Людмила, — произносит он ровным голосом, — которая отвечает за обслуживание в детском зале. Сегодня она же координатор всех детских официантов и ассистентов.
— Очень приятно, — та прилежно кивает, заметно присмирев в присутствии управляющего.
— А это Виктор, — продолжает Олег Данилович, грозно сощурив на подчиненных глаза, — наш бармен и ведущий детской зоны. Под его руководством работают приглашённые аниматоры. Все вопросы — через него.
— Да у нас тут всё под контролем! — поспешно подтверждает Виктор.
Олег Данилович слегка поворачивается ко мне.
— Здесь вашим детям будет спокойно и весело. Вам стоит расслабиться и присоединиться к празднику в основном зале, как другие сотрудники. Приятного вечера! — и, кивнув, он уходит.
Бармен с официанткой мгновенно расслабляются.
— Итак, — Виктор деловито раздает детям трубочки. — Что будем пить? Молочный коктейль с шоколадом или яблочный сок в бокале для супергероев? Делайте правильный выбор, ребята! А потом вот эта лиса сыграет с вами в одну крутую игру, которую ей приказал организовать специально для вас сам повелитель трансформеров…
* * *
Оставив детей в сияющем детском зале с их трансформерскими коктейлями и сахарной ватой, я иду по коридору за сопровождающим, а потом останавливаюсь, чуть робея, на пороге огромного VIP-зала.
Оттуда льётся свет — тёплый, праздничный, отражается в стеклянных панелях, мерцает в хрустальных гирляндах. Зал гудит. Официантки разносят бокалы, сотрудники корпорации общаются, смеются, звенят приборами.
А я стою на границе этого мира, будто в чужой аквариум заглядываю. В длинной юбке и блузке, которые вроде бы уместны, но всё равно как-то не по себе.
И тут за моей спиной раздаётся спокойное, знакомо вибрирующее низким мужским басом:
— Лиза.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Позади стоит Батянин. Рядом с ним — Короленко с привычно каменным лицом и Артём Александрович Царевичев, хозяин «Дворца», медовоглазый красавец с голливудской внешностью.
— Добрый вечер, — киваю всем троим чуть смущённо и вежливо.
— Дети уже пристроены?
— Да… спасибо.
— Тогда вам остаётся только отдыхать, — произносит он, окидывая меня коротким взглядом сверху донизу. — Вы это заслужили.
И делает короткий жест рукой, призывая кого-то.
Тут же, как из-под земли, рядом вырастает распорядитель, готовый проводить меня к нужному столу.
— Наслаждайтесь праздником, — добавляет Батянин ровно, почти официально.
Кивнув мне, он направляется к столам руководителей вместе с Короленко. А Царевичев, задержавшись, окидывает меня внимательным взглядом, словно его что-то удивило в том, как Батянин со мной говорил.
Вспомнив про электрокар у остановки, я неуверенно бормочу:
— Артём Александрович, спасибо вам большое… за сопровождение в парке для матерей с детьми. Это было очень кстати.
Тот как-то неоднозначно приподнимает бровь.
— Да не за что. Вообще-то распоряжение дал Андрей Борисович. Я только сориентировал управляющего. — Он слегка усмехается. — С наступающим вас, Лиза.
И уходит вслед за Батяниным и Короленко, оставив меня стоять на месте с приоткрытым ртом.
Глава 7. Особый прием
Новогодний корпоратив в «Дворце» и вправду поражает размахом.
Я, конечно, ожидала блеска, но не такого: сверкающий пол, будто зеркало, хрусталь звенит даже громче смеха, золотой свет на скатертях, запахи корицы, ванили и блюд, от которых невольно урчит в животе, хотя я с детьми и так перекусила дома. Всё как будто из чужой, богатой жизни, куда мы попали случайно.
Наш столик для персонала стоит в дальнем углу. Сюда не долетает слишком громкий гул разговоров, отсюда видна сцена, и можно наблюдать за основным действием, оставаясь в тени.
Я стараюсь именно так и держаться. Чем незаметнее, тем спокойнее.
Рядом Яна — внешне спокойная, но я чувствую, как она весь вечер сжимается внутри.
На сцену выходит Матвей Морозов, и зал будто замирает. Даже официанты, бегавшие меж столов с подносами, словно забыли про свои маршруты и остановились, держа тарелки в воздухе.
Ведущий зычно объявляет со сцены:
— Дорогие гости! В честь наступающего Нового года любимая группа «Морозный клан» дарит вам сюрприз! Кавер-версию знаменитой композиции исполнит её легендарный вокалист — Матвей Морозов!
Имя мне знакомо, как и внешность певца. По фото, конечно.
Матвей Эдуардович — ещё один из совета директоров «Сэвэн». Тот самый Морозов, которого я за все месяцы работы ни разу не видела лично в офисе. Всегда только фамилия в протоколах совещаний, где рядом с ней мелькала короткая приписка: «по здоровью отсутствует». Я слышала от Юльки, что у него была серьёзная травма, будто бы после аварии, и теперь он редко появляется на публике.
А сейчас он стоит на сцене, в прожекторах, с гитарой в руках, и зал буквально держится на его голосе — певучем, сильном, с лёгкой рок-н-ролльной хрипотцой. Даже мне, далёкой от мира современной музыки, приходится признать: поёт так, что хочется слушать. Хотя, честно говоря, мои уши в любом случае предпочтут всё же бас Батянина, а не тенор Морозова…
Публика на него реагирует бурно. С таким восторгом я обычно слушаю только полюбившиеся старые народные песни из моего детства.
Так вот они какие, партнёры Батянина. Такие разные, каждый со своей легендой и жизненным кредо. И каждый при этом одинаково умеет держать внимание толпы.
Я шепчу Яне, надеясь хоть немного улучшить ее настроение или хотя бы отвлечь от мрачных мыслей:
— Смотри, Матвей Эдуардович сегодня как рок-звезда.
Она кивает, но всё без толку. Глаза у неё блуждают где-то в стороне.
Тем временем за соседними столами оживляются сплетницы. Маргоша с компанией явно обсуждают нас, украдкой кивая в нашу сторону. Я привыкла к их ядовитым пересудам, но вижу, как Яна морщится. Ставлю перед ней бокал минералки:
— Не хмурься. Они же не над тобой настоящей смеются, а скорее надо мной. Плюс очень любят сочинять сказки от нечего делать. Пусть уж лучше эта, чем что-то похуже.
Знаю, что Яна терпеть не может обсуждать эту нелепую тему романа между мной и “курьером”. Это действительно странно и по-дурацки звучит. Вот и сейчас она хмурится сильнее и отворачивается от сплетниц к сцене… и вдруг как-то оцепенело бледнеет.
На кого это она так уставилась?
Тоже смотрю в ту сторону, но вместо ожидаемого зрелища какого-нибудь действительно пугающего вижу всего лишь молодую девушку в тёмно-синем платье. Она немного… нет, даже очень заметно!.. напоминает саму Яну.
— Знакомая? — шепчу, наклоняясь ближе.
— Нет, — поспешно отвечает она.
А потом я замечаю, как её взгляд снова возвращается на главный стол. И выдаёт всё без слов: она
