мне так холодно… хочется, чтобы хоть кто-то… эм… согрел… или что-то, — добавляет без особого энтузиазма.
Мужчина напротив меня улыбается.
Слишком широко.
Слишком сладко.
Слишком многозначительно.
Отчего меня передергивает.
Чувствую себя максимально неуютно, даже несмотря на то, что сижу в своей переговорной, за своим столом, в своем кресле, своей фирме, которую построила почти с нуля после того, как моя жизнь полетела под откос.
Передо мной на круглом деревянном столе лежат образцы обоев, тканей, напольных покрытий. На ноутбуке открыта трехмерная модель загородного дома клиента. Работа интересная. Денежная. Престижная. И я могла бы получить удовольствие от этого проекта, если бы не одно “но”...
… клиент жутко бесит.
— Дмитрий, — говорю ровно, профессионально, стараясь не показывать раздражения. — Вы наняли меня как дизайнера интерьеров, потому что вам понравилось мое портфолио. Серый в данном случае — это не холод, это база. На него лягут акценты — текстиль, свет, декор. Если мы сделаем стены теплыми, комната потеряет глубину.
— Глубину, — он растягивает слово, будто пробует его на вкус, трет подбородок со щетиной, в которой явно проглядывает седина, смотрит на меня исподлобья с легким прищуром, а я… я чувствую, как закипаю изнутри. — Алла Сергеевна, вы такая умная. Именно это мне в вас очень нравится, — произносит с явной хрипотцой в голосе, от которой меня начинает мутить.
Дмитрий смотрит на меня поверх дорогих очков в тонкой оправе, при этом в его глазах светится откровенный интерес. Не к проекту. Ко мне. Этот “интерес” чувствуется в каждой фразе, в каждом взгляде, в каждом дурацком “Алла Сергеевна”, которое он произносит с придыханием, будто мы на свидании, а не на деловой встрече.
Клиент со мной флиртует. Откровенно. Нагло. Не стесняясь.
Именно это бесит до скрежета зубовного, до боли в сжатых кулаках, до желания встать и вылить ему на голову воду из графина.
— Дмитрий, — складываю руки на столе. Смотрю на мужчину в упор, прежде чем чеканю каждое слово: — Давайте вернемся к проекту. Ваши пожелания по спальне я записала. По кухне — тоже. По гостиной у нас возникли разногласия. Я подготовлю два варианта — с теплым подтоном, как вы хотите, и с холодным, как предлагаю я. Вы посмотрите, сравните, и мы обсудим дальше. Договорились?
Мужчина наклоняет голову набок. В его глазах мелькает что-то вроде уважения. Или разочарования. Или того и другого вместе. Дмитрий, явно, не привык к том, чтобы ему отказывали, особенно женщины. Но я — не та женщина, которая будет улыбаться в ответ на откровенный флирт, когда речь идет о работе… не говоря уже о том, что на безымянном пальце мужчина красуется кольцо.
— Хорошо, — кивает он после долгой паузы. — Вы очень принципиальная, Алла Сергеевна. Мне это тоже в вас нравится.
— Я не стремлюсь нравиться, — отвечаю сухо, даже жестко. — Я делаю свою работу. И хочу, чтобы мы с вами сосредоточились именно на ней, а не на чем-то другом.
Дмитрий усмехается, поправляет галстук. откидывается на спинку стула. Взглядом скользит по моему лицу, по шее, по рукам, из-за чего я чувствую себя вещью на витрине, словно меня рассматривают потенциальный покупатель.
Отвратительно.
Но вместо того, чтобы послать очередного кобеля подольше, молчу. Потому что нахожусь на работе. Потому что я профессионал. Потому что моя репутация для меня важна.
Вот только вестись на провокации Дмитрия, я тоже не собираюсь, как и делись с ним постель, на что он откровенно намекал, когда описывал, каким видит дизайн спальни.
Меня аж передергивает от его:
“Алла Сергеевна, как вы смотрите на то, чтобы в спальне использовать бордовые оттенки? Это так… заводит”.
Фу!
Если по цветам, которые будут использоваться в интерьере гостиной, я решила поспорить — все-таки это “лицо” проекта, то спальню оставила на усмотрение мужчины. Записала все его дурацкие предложения, хотя меня от них конкретно так подташнивало.
Вот только на этом мужчина не остановился, продолжал осыпать меня пошлыми намеками, хотя я всеми силами делала вид, что не понимаю их.
Боже, почему некоторые мужчины не понимают слова “нет”? Вот почему?!
Я вообще не хочу никаких отношений, а женатики так тем более табу.
После того, как мой дорогой муженек использовал меня, выбросил, как ненужную вещь, и ушел к моей племяннице, мне хватило “любви” на всю жизнь.
Я до сих пор помню его ложь, предательство, причиненную мне боль. И конечно же, помню больничную палату, где я чуть не умерла, пока мой “любимый” мужчина строил планы на новую жизнь с Кристиной.
Всего этого мне хватило с лихвой, на десять жизней вперед.
Поэтому неудивительно, что мне никто не нужен. Ни этот Дмитрий с его грязными намеками. Ни кто-либо еще. Я построила свою жизнь заново — из пепла, из осколков того, что осталось после развода. И не позволю ни одному мужчине разрушить ее снова. У меня нет ни желания, ни сил, ни времени на всю эту любовную возню.
Я знаю, что выгляжу неплохо. Даже сейчас, когда стараюсь не привлекать к себе особого внимания — ношу строгие костюмы, собираю волосы в пучок, почти не пользуюсь косметикой, — многие считают меня действительно привлекательной, из-за чего решают попробовать захомутать. Подавляющее большинство мужиков думают, что я слабая, одинокая женщина, которая просто ждет сильного плеча. Думают, что я уступлю, если надавить, что соглашусь на скидку в обмен на комплимент, что поведусь на ужин, на цветы, на сладкие речи. В конце концов, думают, что я же обычная баба, которой нужен мужик.
Ошибаются. Ошибаются все, от первого до последнего.
Я уже не та Алла, которая верила каждому мужскому слову. Не та, которая отдавала себя без остатка, не думая о последствиях. Не та, которая думала, что любовь — это все… что ради любви можно простить все на свете… что ради любви можно отдать даже часть себя.
Теперь я знаю: любовь — это ловушка. Красивая. Сладкая. Убийственная. И больше никогда в нее не попадусь, даже если весь мир будет кричать, что я должна дать себе еще один шанс.
Мне не нужны шансы. Мне нужна только моя работа, моя фирма, моя независимость. И всем, кто приходит ко мне с проектом, это уже должно быть известно. Моя репутация говорит сама за себя: Алла Сергеевна — профессионал высочайшего уровня, но с ней нельзя ни флиртовать, ни торговаться, ни пытаться наладить “личные отношения”. Она жесткая, холодная и неприступная.
Именно такой меня сделала жизнь и пережитое предательство. И я не собираюсь меняться.
— Дмитрий, — мой голос становится жестче,
