Арго, родители Сида, по-прежнему живут в Корке, так же как папа и Джейн. Со временем Джонатан смягчается по отношению к моему отцу и приглашает его на барбекю, проводящееся у Рэмов.
Молли ходит в школу. Ей там нравится. Хотя Бакли до сих пор дергает ее за косички. Какое-то время Молли, Джейн и, конечно же, Август по вечерам пытаются читать Шекспира. Правда, Молли это вскоре надоедает, и она напрашивается выгуливать Тритона с Питом.
После случившегося в школе Корка отец обещает подумать над тем, чтобы отправить Молли в частную школу к тому времени, как она перейдет в средние классы. Осталось только накопить денег.
Миссис Тэрн и остальные члены совета принимаются за переработку школьного устава. Считается, что именно его существование стало одной из причин поступка Брэндона. После произошедшего руководство устанавливает везде камеры, а на стенах вешает кучу ярких плакатов типа: «Самоубийство не выход». Хотя самоубийцей был только Реднер, и вряд ли к нему кто-либо испытывает жалость. К слову сказать, при обыске его комнаты полиция не нашла ничего, кроме учебников и конспектов. Никакой компрометирующей информации: ни блокнотов, ни записок, ни дневников. Свои тайны Брэндон хранил только в сердце. Поэтому вряд ли мы когда-нибудь узнаем, почему он все это сделал. Возможно, он просто не справился с потоком мыслей, идей и страхов, остававшихся всю жизнь лишь у него в голове.
Я больше не вижусь с мамой. Она не пытается со мной связаться, однако Патрик говорит, что у нее все хорошо. Я рада и этому.
В течение всего прошлого года я писала стихи. Я никому не показывала их. Они не предназначались для чужих глаз. Однако после случившегося я решаю отправить их в пару издательств, особо ни на что не рассчитывая. Их печатают в сборнике стихов начинающих поэтов. Он называется «Духовка Сильвии Плат». Этот вариант названия выбирают из десятка, представленных другими авторами.
Мой Сид Арго все еще продолжает приходить ко мне во снах. Он с радостью работает в своем цирке и, видя меня, всегда улыбается. Я думаю, что у него тоже все хорошо. Я знаю.
Духовка Сильвии Плат. Культ
«Не все шрамы можно залечить.
Некоторые из них слишком глубоки.
Даже для слез».
Через пять месяцев после стрельбы в старшей школе Корка
Выигрыш сражения не означает победу в войне, но приближает ее. Отмена комендантского часа – важный шаг в становлении нового Корка.
Да, Флоренс, комендантский час тебя не страшил. Ничто не могло сдержать твой свободолюбивый нрав. Другим везло меньше. Помню, как юношей, которых видели на улице после заката, секли до крови. Мне тоже приходилось это делать, и за это ты можешь меня ненавидеть, но я не в силах изменить прошлое. Я не оставлял на их спинах живого места. В те годы я был молод и уязвим. В молитвах часто спрашивал Бога, зачем он избрал для меня путь священника, если я только и делаю, что выполняю обязанности мясника… Свои ответы я получил.
Теперь комендантский час в прошлом, но люди не выходят после десяти. Боятся. Не могу винить их в этом.
Патрик
Через семь месяцев после стрельбы в старшей школе Корка
Я предполагал, что после случившегося в Корке настанут нелегкие времена, однако к происходящему оказался не готов. Мы продолжаем нести потери. Урон будет огромным. Вероятно, Корк уже никогда не станет прежним. «Мы ведь этого и добивались, верно?» – подумаешь ты, но нет, грядущие перемены не облегчат мою задачу.
Люди привыкли притворяться, что все в порядке. Не будь я священником, поверил бы им, но исповеди говорят об обратном: они напуганы и хотят определенности. Лгать – страшный грех, но я беру его на себя, вселяя в них надежду, а правда в том, что я не в силах дать им желаемое.
Владельцев деревообрабатывающей фабрики – сердца Корка – сильно взволновало случившееся. Они больше не верят в стабильность Корка и сокращают бюджет. Отсутствие денег и – как следствие – рабочих мест запустит эффект домино: зажиточные горожане уедут и увезут с собой признаки современной жизни – и без того немногочисленные кафе и магазины. Все потянутся за ними. После сокращений на фабрике половина города лишится работы. Те, кому есть куда ехать, уедут. Те, кто останется, впадут в отчаяние и ужас, но им будет некуда деваться. Город окажется в особенно уязвимом положении. Если он попадет в хорошие руки, то, возможно, все наладится. Если же нет, земля окажется безлюдна и пуста. И будет тьма над бездною, и Дух Божий пронесется над водою[50] – город погрузится в хаос.
Ты, как и твоя мать, веришь, что Корк – духовка Сильвии Плат, однако должен тебя расстроить, несмотря на мои усилия, вскоре дышать здесь станет еще тяжелее. Грядут непростые времена, надвигается огромная волна, и неизвестно, когда она нас накроет, но точно накроет.
У меня на руках осталось не много козырей, но они есть. Главный из них – доверие горожан ко мне. Люди слушают, когда я отдаю приказы, и я продолжу это делать. Приложу все усилия, чтобы сдержать плотину. И вот мой первый наказ: не приезжай!
Флоренс, зная о твоей тяге к справедливости и безрассудным поступкам, я прошу тебя – что бы ни случилось! – оставайся в Кембридже, получай образование, делай добро, живи на земле и храни истину[51].
Береги себя.
Твой Патрик
Пролог. Шок
1
Через шестнадцать месяцев после стрельбы в старшей школе Корка
Тучи сгущаются, жмутся друг к другу, затягивая и без того пасмурное небо. Мелкая морось бьет по машине. Лес, плотно обступивший дорогу, всеми оттенками зеленого проносится за окном. Однообразие ландшафта притупляет внимание, усыпляет. Зловещий вакуум – как в пустой бочке, как в духовке Сильвии Плат. Три слова, восемнадцать букв и сотни воспоминаний, которые до сих пор выжигают мозг, плавают в сознании, как трупы на поверхности гниющего залива. Корк – это место, точнее, предчувствие встречи с ним, делает меня слабее и одновременно сильнее – феномен, название которому я так и не придумала.
Год назад, собрав немногочисленные пожитки, я уехала из духовки прочь. Это было лучшим решением в моей жизни, мне хочется в это верить. В Кембридже среди студентов-сверстников, приехавших из обычных городов, я чувствую себя чужой, неправильной или, наоборот, чересчур правильной. Однако я всегда все
