к себе на колени.
В точности, как в последний раз. В том же месте, в той же позе.
Только теперь здесь не было камер.
Мы были одни.
Эта мысль заставила меня хихикнуть сквозь поцелуй. Уэйд замер.
Я возмущённо застонала.
Нет-нет, только не останавливаться. Не останавливаться. Никогда.
— Что смешного? — пробормотал он, его губы всё ещё касались моих.
— Просто... Это наш первый поцелуй без камер.
Я прикусила его нижнюю губу и провела по ней языком.
Глухой звук сорвался у него с губ, и я содрогнулась от нахлынувшего жара.
Отозвалось ли это эхом в нём или только во мне, я не знала.
Но Уэйд снова накрыл мои губы своими, одной рукой зарываясь в мои волосы, другой притягивая меня ближе.
Я качнулась в его объятиях, чувствуя, как его тело напрягается подо мной.
Теперь у нас не было никаких правил.
Только мы.
Эта мысль заставила меня сделать ещё один толчок бёдрами.
Уэйд ответил, сжимая меня крепче.
Разговор определённо пошёл лучше, чем я ожидала.
Я надеялась, что Уэйд чувствует то же, что и я, но не могла быть уверена.
Его губы скользнули вниз по моей челюсти, оставляя дорожку из лёгких, дразнящих поцелуев.
Когда он добрался до чувствительной точки под моим ухом, я не сдержала стон.
Я люблю его.
Люблю, люблю, люблю.
А он любит меня? Я замерла, сжав пальцы на его плечах. Он ведь любит меня, правда?
Всё это — ответ на моё признание?
Или я просто приняла желаемое за действительное?
Волна паники подступила к горлу, и я отстранилась, разрывая поцелуй.
Уэйд потянулся за мной, но я отклонилась назад.
— Дорогая, что случилось? — Он нахмурился, заметив тревогу на моём лице. — Это слишком быстро? Мы можем просто сидеть.
Я покачала головой, пытаясь отдышаться и отогнать ненужные мысли.
— Что, Ники?
— Просто... Я сказала, что люблю тебя, но понятия не имею, что чувствуешь ты.
Уэйд рассмеялся.
Тот самый низкий и тёплый смех, от которого у меня всегда подкашивались ноги... А сейчас мне захотелось стукнуть его за эту самодовольную усмешку.
— Дорогая, я думал, я уже всё тебе показал.
Да, показал.
— Но мне нужны слова.
Уэйд обвил меня руками, притянул к себе и уткнулся лбом в мой.
— Ники, я влюбился в тебя с той самой секунды, как ты поставила меня на место за мои глупые стереотипы. Потом снова, когда ты сбила меня с ног после того, как я спас тебя от летящего мяча. И ещё раз тогда, когда ты мстила за меня в той чёртовой игре в пейнтбол. Каждый момент, проведённый с тобой, только сильнее затягивал меня в это чувство. Оно не угасло ни на секунду. Ни на один миг за все эти десять недель разлуки. Я просто ждал, когда ты вернёшься домой.
Домой.
Слеза скатилась по моей щеке. Он ждал.
Ждал, пока я разберусь в себе.
— Я люблю это место, — прошептала я.
Оклахому. Этот дом. Его руки. Всё. Я любила всё.
— И тебя. Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, дорогая.
А потом он снова поцеловал меня.
ЭПИЛОГ
Девять месяцев спустя
— Ники, у нас заканчиваются некоторые основные продукты. На этой неделе особенно много посетителей из-за той статьи, что гуляет по интернету, — Эйлин положила список на мой стол. — Запасов, скорее всего, хватит ещё на несколько дней, может, даже дотянем до следующей поставки, но я решила, что тебе стоит взглянуть.
Я оторвалась от компьютера, куда как раз вносила её список в таблицу. Да, возможно, мы продержимся до плановой доставки, но рисковать не хотелось. Особенно после внезапного наплыва сотен людей, жаждущих попробовать наши десерты. Оказалось, что одна из самых популярных фуд-блогеров Оклахомы заглянула к нам пару месяцев назад. А потом вернулась. И ещё раз. И ещё. Ей нужно было убедиться, что первый визит был не случайной удачей.
И это не было случайностью.
Вскоре она написала восторженную статью о нашей выпечке, взяла интервью у сотрудников, рассказала историю «Домашней выпечки Эйлин». Когда материал вышел, поток клиентов хлынул через край.
Не то чтобы я жаловалась. Ведь именно этого мы и добивались.
— Мне постоянно приходят письма с вопросами, когда у нас появится доставка по стране. Нам стоит серьёзно обсудить это, — сказала я, взглянув на Эйлин. Она уже порывалась вернуться к своему любимому делу. Выпечке.
— О, ты же знаешь, в этом я ничего не смыслю. Доверяю тебе полностью.
— Эйлин, ты партнёр в этом бизнесе. Я не стану принимать такие решения без тебя.
Она всегда предпочитала оставлять мне все управленческие вопросы, утверждая, что у неё нет ни идей, ни особого мнения на этот счёт. Но я всегда хотела слышать её точку зрения. Она помогала мне быть лучше как руководитель.
— Ты ведь уже отправляешь посылки своим мальчикам, значит, у тебя есть представление, как это может сработать в больших масштабах, — хитро заметила она.
«Попалась».
Я сдержала обещание, данное Бренту, и прислала ему выпечку. Как только он получил первую коробку, тут же позвонил, умоляя выслать ещё. Так то, что начиналось как ежемесячная традиция, быстро превратилось в регулярные посылки раз в две недели. И не только для него. Клэй с Бриджит тоже получали свои сладкие бандероли. Даже Купер.
Купер, который, попробовав наш брауни, тут же сделал мне предложение.
Уэйду его признание в любви показалось не таким уж забавным, как мне. Но никто и не понимал, как из яростных врагов мы с Купером вдруг стали лучшими друзьями.
Честно говоря, я и сама этого не понимала. Наверное, дело было в том, что мы оба большую часть жизни играли роли, скрывали настоящие лица. Да и семейные проблемы у нас были схожие.
А раз уж речь зашла о семье...
С отцом у меня наконец-то наладились нормальные отношения. Я чуть со стула не упала, когда впервые получила от него письмо просто «чтобы узнать, как дела». Потом последовало второе, третье... И вскоре он стал писать мне каждый день.
До сих пор было странно слышать от него похвалу, особенно в адрес моей пекарни, но я училась принимать его попытки стать хорошим отцом. Пусть и спустя тридцать лет.
С матерью же всё осталось по-старому. Она по-прежнему смотрела на меня с презрением. Разница лишь в том, что теперь мне было на это плевать. Если она не хочет быть частью моей жизни, то ей вовсе не обязательно это делать. Мы не виделись с тех пор, как я
