Когда и возвращаюсь в гостиную, Марк уже держит в руке бокал с янтарной жидкостью, а рядом с местом, на котором я сидела только что, стоит ещё один. В моём налито совсем чуть-чуть, но то, что мужчина сделал это, навело меня на мысли, что тяжёлые разговоры на сегодня не окончены.
Впрочем, он сам сказал, что принёс не самые хорошие новости.
Сажусь, скрестив ноги, и беру бокал, испытующе глядя на Марка. Чувствую себя настолько измотанной и уставшей, что не тороплю его, давая и мужчине, и себе настроиться на новую волну хреновой информации, с которой что-то нужно будет делать.
— Я могу с точностьюю сказать, что твой отец не связан с пропажей девушек, — первое, что доносится до моего слуха и я едва не всхлипываю, резко выпрямив спину.
Марк подбирает слова осторожно и это начинает меня напрягать. Ведь то, что он говорит, хорошо, верно? Тогда в чём подвох?
— И мои подозрения оправдались. Мой приятель достал записи телефонных разговоров твоего отца и Уилла. Те, которые удивительным образом исчезли и не были прикреплены к делу твоих родителей, представляешь? — последнее слово просто пропитано сарказмом, — Там, конечно, нет прямых слов о том, что происходит, но несложно догадаться, о чем идёт речь. Твой отец узнал о том, что Уилл замешан в торговле девушками и пригрозил ему полицией, если он не уберётся из города и навсегда не забудет дорогу к вашей семье. Не знаю, в курсе ли он был того, что происходило в номере, и делал ли Уилл это в тот период, об этом речи не шло. Возможно сукин сын осмелел уже после их гибели.
Внимательно слушаю, сжимая в руке холодное стекло бокала.
Неужели хоть что-то начинает проясняться.
И особенно важно для меня было услышать что папа не был замешан в этих ужасных вещах. И важно было то, что это признаёт Марк. Потому что меня больно резало каждое его подозрение в адрес моей семьи.
А ещё ужаснее было то, что сомнения начинали зарождаться и у меня. И от этой мысли меня вновь окатило волной стыда.
— Перед вашим отъездом в Лондон, говнюк позвонил твоему отцу и сказал, что если тот не заткнётся, — Марк делает паузу и я вижу, как сжимаются его кулаки, — То может лишиться самого ценного, что есть в его жизни. Думаю, ты понимаешь, что речь не об отелях.
— Он так и сказал?
— Почти.
— Что значит «почти»?
— Он сказал, что «самое ценное, что есть в его жизни, может упорхнуть за океан».
— О Боже, — закрываю рот ладонью, предполагая, что Хлоя действительно могла стать его жертвой и…
«Дорогая, вы знаете о нашей договорённости с вашим покойным отцом?»
«Детям незачем расплачиваться за ошибки родителей, верно? По крайней мере не всем»
«Если вы откажетесь, то я не смогу помочь и вам»
Теперь каждая его двусмысленная фраза становится более понятной и пугающей.
— Алана, успокойся. Это ещё ничего не значит, ясно?
Но было поздно. После того что я сегодня увидела, картинки того, как Уилл или кто-то из людей, с которыми он может быть в сговоре, увозят Хлою куда-то и продают таким же отвратительным извращенцам, как они сами, стали заполнять голову.
Мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы прогнать их из головы и вернуть самообладание.
— В тот день, когда произошла авария, был ещё один звонок, — затаив дыхание, я слушала Марка, но было ощущение, что звук доходит до меня сквозь плотное стекло, — Вероятно твои родители, решив, что вы в безопасности, решили поехать в полицию, но Уилл об этом узнал. И это убило их раньше, чем они смогли закончить это.
— Что… что это значит?
— В записи звонка всего несколько секунд. Он сказал, что это огромная ошибка и повесил трубку. Через полчаса они разбились. По дороге в участок.
— Не понимаю, как… — делаю паузу, подбирая слова, но Марк понял меня раньше, чем я смогла нормально говорить.
— За ними следили. Наверняка. За всеми вами. В доме была прослушка. Я… мои парни убрали её в один из дней. Не стал тебе говорить, чтобы не пугать. И, — помедлив, мужчина словно не хотел говорить мне что-то, что его грызло изнутри, — В день, когда ты съехала с дороги… от клуба за тобой действительно ехала машина. Я пробил номера и она была зарегистрирована на пожилую женщину, которая в жизни не сидела за рулем. Эти ублюдки хитры и осторожны. А ещё чрезвычайно опасны. И то, что твои родители погибли, зная по крайней мере какую-то часть из того дерьма, что происходит в городе — понятно наверняка.
По идее, я должна была почувствовать облегчение. Облегчение от того, что папа не был таким же подонком, как те, кто похищает девушек. Как те, кто их мучает.
Но вместо этого я ощущаю лишь пустоту. Пустоту от того, что вся эта грязь забрала моих родителей, а теперь, вероятно, и сестру.
Они мертвы, а мерзавцы продолжают жить. По крайней мере, мертвы родители. Хлоя, я всё же уверена, жива. Не знаю теперь, в порядке ли она. Но она точно должна быть жива. Иначе и быть не может!
— Это ещё не всё.
От слов Марка я почувствовала, что снова перестала дышать.
— Что ещё?
— Ты же понимаешь, что в отеле не могут не знать о том, что там происходит? Я уже говорил тебе об этом. Тем более о том, что Уилл водит туда девушек и что с ними делает. Хотя бы раз, но ублюдок бы засветился
— Да, — медленно киваю.
— Есть ли у тебя мысли, кто это может быть?
— Не думаю, что уверена, но… Элина, управляющая, она странно реагировала, когда я спрашивала о номере, в котором живёт Уилл и… когда я хотела посмотреть записи о счетах отелей, тоже была словно растеряна. Но… Марк, она была с родителями с самого начала. Была в каком-то смысле частью семьи. мы росли рядом с ней и…
— Алана, — останавливает меня Марк, поднимая свои чёрные, затягивающие глаза, — С её номера был звонок Уиллу в день гибели твоих родителей. За сорок минут до того, как они разбились.
Она знала. Она всё знала.
Глава 35
— Стой, ты хочешь сказать… — замолкаю, пытаясь взвесить всё, что услышала.
Само собой, спокойно воспринимать информацию казалось совершенно невозможным и как бы я ни старалась, с каждой новой секундой в голове всё больше нарастала просто невероятного объёма каша.
Как и в ситуации с папой, я просто не могла допустить мысль о том, что Элина, ставшая за все годы частью нашей семьи, способна была на такую подлость.
Этот звонок, о котором упоминает Марк, мог быть по любому поводу, верно? Возможно у Уилла были какие-то претензии по номеру и она звонила, чтобы что-то прояснить. Или узнать, удалось ли уладить неугодный ему момент. Или… да чёрт возьми, не знаю! Что угодно!
Но я буду полной дурой, если буду отрицать очевидное. Элина звонила Уиллу в день гибели родителей. Совсем незадолго до автокатастрофы. Аварии, которая была подстроена. И разбирательство по которой слишком быстро прикрыли.
Мысленно я кивнула себе, убедившись, что правильно сделала, не пойдя со своей находкой в полицию. Теперь я не могу быть до конца уверена, что там действительно могут помочь, потому что, как мне уже начинает казаться в нарастающей паранойе, замешаны могут быть все.
В целом, раз такие как Змей и его отвратительные гости, по словам Марка, являющиеся бизнесменами, политиками и вполне известными в городе лицами, безнаказанно могут творить на своих грязных вечеринках чёрт знает что, то о чём тут вообще говорить?
Без надёжного прикрытия всё это было бы невозможным.
Невольно я задумалась о детективе Баррет и о том, насколько он со мной честен. Но вспомнив с каким жаром он просил прощения и с каким трепетом успокаивал в день, когда я устроила истерическое шоу в его кабинете, подозрения отпали. Он точно не может быть одним из них.
А вот Элина… я просто обязана это выяснить. Сегодня же!
— Пока, Алана, я лишь говорю о фактах, которые у нас есть. Остальное — домыслы, на которые полагаться небезопасно.
— Какие домыслы, Марк? О чём конкретно ты говоришь? Мои сотрудники не звонят гостям с личного номера, это запрещено. И я… чёрт, я не могу поверить, что Элина может быть причастна к смерти родителей, но… всё это настолько странно и дерьмово, что я просто не знаю что думать!
