голой груди.
Во все глаза смотрю на Хаза — он не шутит, он, правда, собрался ехать на знакомство с родителями.
Безумие.
— Нил...
— Что, куколка? — он приблизился и наклонился ко мне. В упор уставился глаза в глаза этим своим черным немигающим взглядом, и я невольно слегка отодвинулась. За шею он притянул обратно. В губы спросил. — Ты моя?
— Да...
— Тогда собирайся, — он выпрямился.
Растерянно сползла с дивана. Завернулась в плед и прошлепала босыми пятками в сторону спальни.
Там торопливо натянула белье, влезла в джинсы и толстовку. Собрала спутанные волосы в шишку на макушке и вышла к нему.
Он уже в холле, рассовывает вещи по карманам. Заметил меня и кивнул.
— На улицу жду, пока машину прогрею.
— И покуришь, — добавила, зная его.
Хаз усмехнулся и шагнул за дверь.
Меня колотит. Как он может оставаться спокойным, таким уверенным.
Те три его женщины...
Он с их родителями общался? Потому что единственная его встреча с папой закончилась бы очень плохо, если бы Хаз сам не отступил, не оставил меня дома в то утро, пообещав, что ещё вернётся за мной.
Что будет…
В рукава куртки не смогла попасть с первого раза. Так же долго пыталась застегнуть ботинки.
Вышла в вечер, непривычно теплый.
Весна, и скоро все зацветет. А мы до сих пор вместе, не кончилось это в ту ночь, и сейчас я тоже все сделаю, чтобы нас не могли разлучить.
Заметила его темную фигуру у машины, яркий огонек сигареты. Струйки дыма, что тянутся в воздух.
Такая мирная картинка.
— Готова?
— Да, — почти запрыгнула в машину. Чтобы только не передумать, не рвануть обратно в дом и не забиться там в дальний угол постели.
Может, Нил прав. Рано или поздно нам придется разобраться с этим, так почему не сегодня?
Он сел рядом.
По дороге бубнило радио, слепили встречные огни фар. Он время от времени подносил к губам мои пальцы и целовал, этими касаниями снова запуская по телу тепло.
Все будет хорошо — как мантру твержу. Нас не остановят, мы без приключений доедем, встретимся с моими родителями. А они скажут:
Благословляем вас, дети, в добрый путь.
Нервно хихикнула.
Никто так не скажет.
Боже, как голова кружится.
Когда мы свернули в наш поселок и ехали вдоль домов — я уже на грани обморока была.
— Только бы все обошлось, — бормотнула под нос, когда Нил остановил машину за поворотом, не доезжая до нашего дома.
— Торт и цветы забыли, — мрачно пошутил он, выгружаясь на улицу. — А то ведь сейчас будем пить чай.
— Хватит, — попросила. Нагнала его и схватила за руку.
Фух, назад пути нет.
Вместе зашагали к дому.
Глава 86
В сумочке есть связка ключей от родительского коттеджа. Но доставать ее не решилась.
Остановились перед дверью, и я робко нажала на звонок.
Дзынь — прозвучало по ту сторону трель.
Задержала дыхание. Машинально отпустила ладонь Хаза, потом снова схватила.
Мы вместе — и пусть родители сразу это увидят, все равно подготовить к такому их не получится.
— Надя, успокойся, — попросил Нил негромко. — Зайдем — и сразу дуй в комнату. С твоим отцом я наедине поговорю.
Нет...
Я не сумасшедшая оставлять наедине моих мужчин. Они оба — самые дорогие для меня, и папа, и Нил. И я не переживу, если "разговор" кончится плохо.
Нервно переступила с ноги на ногу.
А потом послышалось щелканье замков, и мне показалось, небо сейчас обрушится, или земля под нами обвалится — такое это напряжение.
Дверь распахнулась.
Я тихо охнула от удивления.
На пороге не мама, не папа.
Дядя Коля. Наш сосед. И первый гость в ту ночь, когда мы с сестрами приехали на юбилей родителей. Он тогда с женой и дочерью пришел, а Люба...
Она впустила соседей, несмотря на приказы Хаза выпроводить их.
В тот вечер я представила Нила своим женихом. И это было почти пророчеством.
— Надька, заходи, — обрадовался мне дядя Коля. — А мы тут у вас… — он замолк, когда Хаз, грубо оттолкнул его с прохода и перешагнул порог.
На крыльце было темно, и в тени находилось лицо Нила. А здесь, в холле, свет ослепляет, по глазам бьет.
И на лице дяди Коли, словно на огромном проекторе, я вижу сменяющие друг друга эмоции.
Изумление. Удивление. Недоверие.
Лютый ужас.
— Твою ж дивизию! — ругнулся он, глядя на Нила и попятился, не сводя с него глаз. — Серёга, звони в полицию! — это все, что он крикнуть успел.
А после кулем рухнул на пол от удара в челюсть.
— Жить будет, — успокоил Нил, когда я охнула в ладошку. — Пусть отдохнет немного.
На крик дяди Коли из гостиной высунулся папа. И я тут же бросилась к нему.
— Пап, ты только не переживай, — подлетела, готовая изо всех сил на месте его удерживать, лишь бы он не потянулся к телефону.
Но папа и не собирался, он остолбенел. Глаза почернели, точь-в-точь, как у Хаза. И лицо исказилось, словно от судороги.
— Никто стрелять не будет, здесь все свои, — залепетала, вцепившись в рукав его свитера. — Папа, это Нил, он...
— Надя, я сам, — Хаз уверенно шагнул ближе. Он держит руки в карманах брюк и по-прежнему кажется спокойным. Его голос негромкий, и угрозы, напряжения какого-то в нем нет. — Добрый вечер, Сергей.
Папа не ответил.
Я суетливо топчусь между ними и не знаю, что мне надо сейчас сделать.
— Ты хотел меня видеть, — продолжил Хаз. — Я пришел.
Пришел...
Папа молчит. Он челюсть сжимает, неотрывно смотрит на Хаза. Он в уме решает эту сложную задачку, почему в нашем доме опять появился этот бандит, почему со мной и какая нам всем грозит опасность.
— Конкретно тебя, Хазов, — сказал он, наконец, — я век бы не видел. В новостях говорили, что вас всех переловили. Всю семейку.
— В новостях наврали. Не стоит верить всему, что говорят по телевизору, Сергей.
— О том, что тебе пожизненное светит, если при задержании не расстреляют — тоже врут?
— Папа… — шепнула.
Зачем он так. Нельзя провоцировать. Это же Нил, он неуправляемый, а я привела его в наш дом. Доверилась ему. Но если что-то случится — вся ответственность ляжет на меня.
— В гостиную иди, — приказал мне папа и посмотрел на меня, словно только заметил. Отступил от двери, но ручку продолжил придерживать, не давая маме выглянуть в холл. — И мать успокой. Я сейчас выставлю из дома этого ублюдка. И вернусь к вам.
— Пап...
— Сергей не понял ситуацию, Надя, —
