Нил усмехнулся. — Но тон беседы стоит сменить. Я пришел ответить тебе за дочь. С добром здесь. С миром. И лучше включи голову. Перестрелять здесь всех, забрать Надю и уехать — мне ничего не стоит.
Стоит. Пусть не обманывает. Никогда он так не сделает с моей семьей, не поступит так жестоко со мной.
Я знаю.
— С миром, говоришь? — папа кивнул на дядю Колю, что без чувств валяется у двери.
— Не люблю крикунов, — Нил тоже посмотрел на нашего соседа. И сразу придавил тяжёлым взглядом меня. — Марш отсюда, куколка. Слышала отца?
Выгоняют...
Это мужской разговор — понимаю. И оставлять их вдвоем не хочется, но и спорить дальше я не посмею.
Пусть ничего не случится.
Мысленно помолилась.
Послушно юркнула папе за спину, навалилась на створку. Выпала в гостиную и сразу захлопнула за собой дверь.
— Надя! — возмутилась мама, что стояла у выхода. — Слава богу! Это что такое? Где папа и дядя Коля?
— Там… — взглядом обвела помещение.
На диване сидят растерянные жена и дочь дяди Коли. И Люба.
Они вино пили и так и замерли с бокалами. Перед ними столик — на нем фужеры с коньяком. Закуска.
Спокойные семейные посиделки с соседями. И мы с Хазом приперлись, выбрали же время.
— Здрасьте, — смущённо кивнула. — Там все нормально. Мужчины разговаривают.
— А почему дядя Коля кричал полицию вызывать? — мама сощурилась, не поверила. Уставилась мне за спину, на дверь.
— Ты же его знаешь. Он всегда шутит. Увидел меня — и крикнул. Розыгрыш такой.
— Не смешной, — мама потянулась к створке.
— Вот придет — и выскажешь, — нагло оттеснила ее от двери. Поймала изумленный взгляд. — Ну, мам. Честно, все хорошо. Я вот приехала.
— Странно как-то, — мама отступила и с виноватой улыбкой повернулась к гостям. — Вы что-нибудь поняли?
Соседи точно нет. Они не ожидали. А Люба...
Она смотрит на меня так пронзительно, моя ложь — она как на ладони для нее. Сестра знает, с кем мы отдыхали. И сейчас догадалась, с кем я приехала домой.
А уж если родители пытали ее, к какому мужчине я так резко сбежала, институт бросила...
Сотовые телефоны мирно лежат на столе, как это обычно бывает, когда люди дома сидят, компанией.
Глазами пересчитала трубки — все здесь.
Люба проследила мой взгляд.
— Только попробуй что-то сделать, — сказала сестре, и сама поразилась, какой спокойный у меня тон, ведь внутри просто вулкан бушует, я закипаю от страха.
— Что это значит, Надя? — мама уселась на диван и покраснела. — Ты как с сестрой разговариваешь?
— Это мы о своем, — приблизилась к столу. Переступила на месте, собираясь с духом. И, не давая никому опомниться — резко похватала все телефоны.
Побежала с ними к окну.
— Надя! — ахнули мне вслед.
Поздно.
Распахнула створку и вышвырнула на улицу трубки, меня сзади дернули, оттаскивая от окна, но я успела.
В гостиную ворвался прохладный ветер, ударил по горячим щекам. Развернулась к Любе, вырываясь из ее хватки. И ей в лицо процедила:
— Я не дам вызвать полицию, поняла?
— Ты дура? — она покрутила пальцем у виска. Срывающимся голосом выкрикнула. — Ты что делаешь, идиотка? Ты сама понимаешь, с кем связалась? Ты его в дом родителей притащила, и не только собой рискуешь, всеми! — она махнула рукой на ошарашенных соседей, на маму.
Боже, пусть замолчит, я и так боюсь, я всецело ему доверилась, все пути назад себе отрезала.
И всей душой хочу верить, что не ошиблась.
Глава 87
Хаз
Разные ситуации были, разные люди. Были те, с кем договориться я не мог — тогда просто доставал оружие.
Руки чешутся сделать так снова, пистолет за поясом брюк, сталь нагрелась от моей кожи. Одно движение — выхватить. Нажатие пальца — и проблема под именем Сергей никогда меня уже не побеспокоит.
И Надя никогда не простит.
Надо искать контакт.
Скрипнул зубами.
Он смотрит на меня так, словно взглядом убить хочет. Он бы не колебался, будь у него пистолет.
— Надя — маленькая девочка, — процедил Сергей. — Она ребенок еще. Ей восемнадцать лет.
— С половиной, — добавил то, что она сама любит повторять.
— Ты развратил мою дочь. А сейчас хочешь, вообще, отнять ее. Увезти куда-то. Чтобы ее убили рядом с тобой? Ты ведь уже поиграл, как отец прошу тебя. Оставь ее.
— Не могу, Сергей. И я не играю. С твоей дочерью у нас все серьезно.
Он поморщился от этого слова, как от зубной боли. Покачал головой.
— Я не верю.
— У меня нет цели заставить тебя верить. Просто ставлю перед фактом: я заберу ее. Увезу с собой. Хочешь ты или нет. И… я за нее ручаюсь. Никто и никогда не сделает ей ничего плохого. Любого пристрелю, кто посмеет обидеть. Сразу. Без разговоров.
— Я ее не отпущу с тобой, — уперся он.
— А как ты мне помешаешь? — усмехнулся и подступил ближе, уставился в глаза. — Ну как? Сила на моей стороне, Сергей, и ты знаешь.
— Будь у тебя хоть десять пушек — ими меня не запугать. Надя останется дома.
Он смотрит с ненавистью. Никто ещё так на меня не смотрел. Понимаю — не отвалит же.
Одно движение — достать оружие. Выстрелить.
Надя, бл*ть. Почему я не могу этого сделать? Он — ее семья. Значит, и моя тоже.
— Стреляй, — усмехнулся Сергей, мои мысли понял. — Давай, Нил. Пришей меня прямо здесь. Ну? Чего мнешься? Только через мой труп ты ее заберешь отсюда.
Он напряжен, готов если что мне вмазать.
— Ты кроме стрельбы нихрена не умеешь делать, — говорит он и продолжает взглядом меня убивать. — Кроме пушки ничего в руках не держал? Ты психопат. И моя дочь скоро это поймет. Одурачить маленькую девочку много ума не надо. Да только Надя не дура. Она прозреет. И возненавидит тебя.
За такое хочется сразу в морду дать. И избивать долго, пока не перестанет дышать.
Что меня остановило — ее взгляд из памяти достал. И вдруг понял.
Ведь он меня провоцирует. Он нарывается. Специально злит меня, чтобы я его застрелил. Надя мне этого не простит. И никуда со мной не поедет.
Да она проклянет меня.
А он даже ценой своей жизни готов оставить дочь дома.
Я уважаю это. И я бы отступил, но один раз я это уже сделал. Тогда я ушел без нее.
Сейчас я заберу ее, но мне, похоже, придется его вырубить.
Не договоримся.
Отошел назад для маневра. Но сделать ничего не успел — входная дверь распахнулась.
И
