закоротила…
— Да какая проводка?!
— Да неважно. Придумай что-нибудь! Охрана его здесь вся пасется… Время сейчас, пока я с «амнезией», идеальное! А вот пока они будут разбираться, мы по-тихому свалим куда-нибудь в «маленькую теплую страну», деньги у меня есть.
— Олег, ты рехнулся!
— Игорь, — заледенел голос Сажинского, — меня скоро переведут в другую больницу. Гарантий, что удастся там договориться и моя «амнезия» не вскроется, никаких. Решать что-то надо сейчас. И если ты не хочешь оказаться вместе со мной закопанным где-нибудь в лесу в ближайшее время, то придется подобрать сопли и сделать то, что решит нашу проблему. Нашу общую проблему.
Глава 31
У Лики сегодня праздник — Власов, желая загладить свою вину за ту ночь два дня назад, позвал ее на свидание. Девушка крутилась перед зеркалом, подбирая платье: это, красное, слишком вычурное, гламурное — Максу вряд ли будет приятно видеть его на ней; это, серенькое, слишком простое для столь знаменательного дня, а вот это, в цветочек, просто не нравится, как сидит. Лика как заведенная носилась от шкафа к зеркалу — свадебное так не выбирала как это платье сегодня! Глядя на дочь, Арина радовалась — давненько не видела она свою девочку такой живой и счастливой.
— Может, это? — примеряя коротенькое изумрудное с закрытой грудью, спросила Лика наблюдающую за ее сборами маму.
— Мне нравится, — улыбнулась Арина. — Тебе идет.
В дорогой ресторан Власов все равно ее не поведет — денег не хватит, а для прогулки и какой-нибудь летней кафешки это платье в самый раз. А вот если б не выпендривался — мог бы содрать с Горского неплохую моральную компенсацию за все свои беды, и Лике не пришлось бы сейчас выбирать платье, думая о том, как бы ненароком не подчеркнуть их с Максом социальную разницу.
— Лик, поговори с ним насчет отца, — уже в который раз за эти два дня Арина пыталась уговорить дочь повлиять на Власова.
— Мам, ну как ты себе это представляешь? И вообще, я б на месте Макса тоже б отказалась. Не от всего можно откупиться деньгами — Максу эти деньги прошлое не вернут.
— Зато дадут будущее. И речь же не только о деньгах. Лик, я разговаривала с отцом: он поможет Максу с нормальной работой, захочет доучиться — с институтом. Ну вот на что он жить собирается? Куда он со своей справкой пойдет? В грузчики? На стройку спину рвать? Лик, ну почему бы не принять хоть какую-то помощь? Речь же не идет об откупе! Это просто помощь, просто желание помочь и ему, и тебе.
Лика обернулась и с тоской посмотрела на маму.
— Лик… Ну поговори с ним. Меня он даже слушать не стал, а тебя, может, и послушает. Ну хватит вам уже все мерить черно-белыми красками. Горский много чего натворил, но он и сам за это уже наказан. А тебя он любит и очень переживает, что ты не хочешь с ним общаться. И перед Максимом он понимает, что виноват… Ну дайте вы ему шанс хоть что-то исправить. Лик…
— Хорошо, я поговорю с Максом, — наконец, сдалась Лика и крепко обняла маму. — Но только ради тебя. Правда, понятия не имею, как его убедить. Он не согласится!
— Хотя бы попробуй.
— Хорошо, — улыбнулась Лика и кивнула на платье: — Это оставляем?
Это не первое ее свидание, но сегодня казалось, что именно это — самое первое и самое настоящее. Лика не помнит, когда еще так готовилась, волновалась и собиралась! Не помнит, чтобы одна только мысль о грядущей встрече так заставляла ладошки потеть и сердечко биться быстро-быстро!
Лика выпорхнула из подъезда и улыбнулась солнцу. Заправив прядь распущенных волос за ухо, она не шла — летела к своему избраннику, оставляя за собой легкий стук каблучков.
Макс позвал ее в парк и теперь ждал у входа. У него сегодня тоже первое настоящее свидание — с Каринкой хоть и искренне все было, но как-то по-другому, не так, как с Ликой. Сегодня, боясь опоздать, он пришел на целый час раньше и теперь, прогуливаясь вдоль высокой кованой ограды, придирчиво разглядывал лепестки роз, опасаясь, что они завянут прежде, чем порадуют будущую хозяйку. А может, и не порадуют. Досадная мысль точила изнутри: а Руслан-то ей наверняка букеты пороскошнее дарил… И то, в дополнение к каким-нибудь цацкам дорогим. И не в парк он ее звал наверняка, а в рестораны, да не абы какие, а в те, где Максу на один десерт до старости копить. Может, зря он все это затеял? Ну вот куда лезет? Лика Горская к другой жизни привыкла. Через сколько недель такой «романтики» она сбежит?
И вот она показалась. Легкая, воздушная, она шла к нему и улыбалась, прогоняя из его жизни тучи, зажигая солнце. Лика подбежала и тут же бросилась к нему на шею, не обращая ни малейшего внимания на букет припасенных для нее цветов — словно не виделись они уже добрый месяц, обнимала его, целовала… И он обнимал ее в ответ. И он целовал, по-своему неумело, кусаясь, упиваясь проблеском тепла в опостылевшем, промерзшем его мире, и чувствовал, как ледники его жизни тают с каждым мгновением рядом с Ликой. Новый Макс, уверенный в себе, готовый идти по жизни дальше, вдруг возрождался всякий раз, когда она вот так ему улыбалась.
— Пошли? — сияла Лика.
Макс кивнул и протянул цветы, растерявшись, не сообразив, что сказать. Отвык он от всего этого. В темной наглаженной рубашке да в брюках, да с цветами он чувствовал себя каким-то пятиклассником, растерявшимся при виде красивой одноклассницы, и теперь лишь глупо улыбался, глядя, как Лика прячет смущенную улыбку в нежно-розовых бутонах. Обнявшись, они направились к воротам парка.
По аллее, в тени вековых раскидистых деревьев, брела тихая парочка, то и дело переглядываясь друг с другом. Разговаривать не хотелось — хотелось просто идти и чувствовать рядом «своего» человека. Удивительное чувство. Ты просто знаешь, понимаешь, чувствуешь: твое, родное.
Аллея вывела их к небольшому пруду в центре парка. Здесь многочисленные кафе и рестораны пестрят вывесками и манят ароматами еды.
