чем за то, что я убийца.
Убийца.
Раньше это слово не казалось мне таким страшным, нежели теперь. Я думал о том, смогу ли я когда-нибудь принять это… Смириться…
Казалось, что не смогу.
Так прошло два дня, и я решил, что хочу видеть Алису. Я не знал, что я ей скажу, но был уверен в том, что должен к ней пойти.
На лестнице я встретил отца, который уже обо всем знал, но после происшествия видел меня впервые, ибо не решался заходить в мою комнату, а я за два дня её ни разу не покинул.
— Ну и чего ты добивался? — со вздохом спросил он после долгого молчания.
— Правды, — коротко ответил я, продолжая спускаться по лестнице.
— И как? Легче жить с правдой?
Я не стал отвечать на этот вопрос, а просто вышел из дома и сел в машину.
Когда я ехал по трассе, то и дело всплывала идея вывернуть руль со всей силы куда-нибудь на обочину. Я хотел умереть. Очень. Пару раз я даже специально перестраивался на крайнюю полосу, но все никак не решался, из-за чего считал себя трусом.
Вот бы я погиб вместе с ними. Тогда бы чувство вины не грызло моё сердце.
С каждым километром приближения к её дому становилось все беспокойнее. Когда я припарковался у неё во дворе, то просто сидел там около получаса так, будто меня парализовало.
Пришлось все-таки выйти из машины и зайти в подъезд. С замиранием сердца я поднимался на лифте наверх, с таким же замиранием позвонил в дверь… Она открыла не сразу, но все-таки открыла. Во взгляде её читалась доля презрения, но в нем было и беспокойство.
Она пропустила меня в квартиру молча. Молча подождала, пока я сниму обувь, и только потом спросила:
— Где ты был?
Я посмотрел в её голубые глаза. Веки были опухшими: она снова плакала. Мне трудно было произнести слово.
— Где ты был?! — воскликнула она, подойдя ко мне ближе, на расстояние вытянутой руки.
Я смотрел на неё и не знал, что делать. Мама говорила, что ей лучше не говорить… Может, мама была права?
— Где ты был?! — Алиса со слезами на глазах ударила меня кулаком в грудь.
Мне повезло, что это был не боксёрский удар.
— Я так волновалась! Я места себе не могла найти! А ты… Ты просто приходишь как ни в чем не бывало. И молчишь! — Она схватила меня за воротник рубашки и устремила взор в мои глаза. — Почему ты молчишь?..
Я обнял её. Молча. Алиса уткнулась в моё плечо, и я почувствовал, как сквозь тонкую ткань рубашки пробирается влага от её слез.
Мне не удавалось найти себе оправданий, поэтому я никак не мог подобрать слова.
— Я очень тебя люблю, — пробормотал я.
Наверное, это выглядело жалко. Быть может, поэтому она просила никогда не признаваться ей в любви.
— Я тоже тебя люблю. — Она перестала плакать, но не хотела меня отпускать. — Но ты такой придурок.
Если бы все было нормально, я бы просто усмехнулся и продолжил разговор. Если бы только все было нормально…
— Ну так что насчет кофе?
POV Алиса.
За последние два дня я чуть с ума не сошла. Я даже Настю отправила к Оле, чтобы она не видела моих нервных терзаний.
Насколько же сильные муки может причинить человек, которого любишь. Наверное, средневековые пытки перенеслись бы мной лучше, чем это тревожное ожидание.
Я за все это время съела одно лишь только яблоко. Больше в меня ничего не лезло.
Когда он пришёл, то был каким-то странным. Я не понимала, что могло произойти. Он старался не смотреть мне в глаза, как будто в чем-то провинился.
— Так где ты был? — спросила я, разорвав наши с ним объятия.
— Я ездил домой. Мне нездоровилось.
Я нахмурилась.
— Настолько сильно нездоровилось, что не мог взять трубку? — Я вопросительно смотрела на Диму, но он продолжал молчать. — Что-то случилось? — взволнованно спросила я.
Он коротко кивнул и прошёл к дивану.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Я видела, что у него внутри идёт какая-то нешуточная борьба с самим собой. И один внутренний демон то и дело берет верх над другим.
Мне пришлось сесть на диван. Я в ожидании посмотрела на него. Он сел рядом, но достаточно далеко, что дало мне понять, что разговор будет нелёгким. Похоже, он хотел бросить меня.
Дима взял меня за руку.
— Я никогда раньше ни в кого так не влюблялся, — сказал он. — Конечно, были увлечения… но ничего серьёзного...
Я не понимала, зачем он тянет.
— Может, ближе к делу? — перебила я его.
— Да… — Тяжело вздохнув, он продолжил: — Мне пришлось столько всего пережить за эти полгода… Ты показала мне жизнь. И… — Он сделал паузу. — Я чувствую, что стал другим человеком. И я хочу, чтобы ты помнила об этом после того, что услышишь.
Он разбивал мне сердце тем, что так долго не мог сформулировать свою мысль. Я не знала, что он хочет мне сказать, но предчувствие моё было не из лучших.
— Знаешь, эти отношения — лучшее, что случилось со мной, — сказал он. — Но не стоило нам их начинать.
— Что ты имеешь в виду? — не выдержав, спросила я, нервно заламывая пальцы.
— Сейчас ты будешь меня ненавидеть.
— Да что ты такого сделал? — Я дотянулась до его руки и сжала ее.
— Твои родители погибли из-за меня, — выпалил он на одном дыхании.
Сначала до меня никак не мог дойти смысл этих слов. Это было то, что я меньше всего ожидала услышать.
— Что? — с улыбкой спросила я.
Мне становилось смешно только от одной этой бредовой мысли.
— Какой идиот тебе такое сказал? — Я рассмеялась в голос и поднялась с дивана.
У Димы на лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на меня все с тем же убийственным выражением виноватого человека.
— Мой отец уснул за рулём. Если кто-то и виноват, то это алкоголь в его крови, — уже более серьёзно заявила я.
— Два года назад я попал в аварию, — перебил он меня. — Я несся по встречке и был пьян. Сильно пьян. Я ехал по той же трассе, что и они.
— Что ты несёшь?! — уже более серьёзно спросила я. — Ты будешь оспаривать протокол с места ДТП и заключение патологоанатома?
— Да! — воскликнул он, вскочив на ноги.
— Хорошо. Тогда расскажи мне, что произошло! Как они погибли?! — Я перешла на повышенный тон, чтобы хоть как-то пресечь поток
