палец. Я моментально ринулась за аптечкой, после чего подставила палец под кран. Вода сразу же становилась багровой, после чего исчезала в сливе раковины.
По щекам моим начали стекать слезы. Я не стала обрабатывать рану. Взяв аптечку, я со всей силы бросила ее во входную дверь. Все, что в ней было, мгновенно разлетелось по всему помещению. Я закричала. Так сильно, насколько могла. Было чувство, будто мое сердце разрубили тупым ножом на мелкие кусочки. Это настолько больно, что нельзя передать словами… Я рухнула на пол и, притянув колени к подбородку, просидела так еще несколько часов.
Когда мне уже не хватало слез, я услышала скрежет в замке входной двери. Пришли Оля и Настя. Они застали меня в бардаке, крови и таком положении.
— Что произошло? — взволнованно спросила Оля, прижимая Настю к себе.
Моя сестра испуганными глазами смотрела на меня, а я не могла вымолвить ни слова.
Оля не стала долго стоять на месте, а подошла, чтобы осмотреть меня. После этого она сообщила Насте, что со мной все хорошо и что не надо переживать. Сестренка бросила на меня очередной испуганный взгляд и пошла к себе в комнату, потому что так приказала Оля.
— Может, расскажешь уже, что случилось? — Оля сидела передо мной на корточках и пытливо пялилась мне в глаза.
Я попыталась откинуть на задний план все свои эмоции, сделала тяжелый вдох, поднялась на ноги. Мне пришлось отыскать в этом беспорядке протокол, который Дима все же оставил у меня. Я отдала его Оле. Она долго всматривалась в буквы. Я долго оттирала свои руки от запекшейся крови, после чего долго капала себе валериану в стакан.
Время как будто растянулось и превратилось в клейкую текучую субстанцию. Восприятие изменилось. Казалось, что эта мука не закончится никогда.
— Что все это значит? Твои родители умерли по чьей-то вине?.. — Она снова уставилась на меня своими огромными глазами.
— Знаешь, чья была Феррари? — В моем голосе присутствовали металлические нотки.
— Чья?
— Димы.
Оля еще какое-то время простояла в ступоре.
— Это как так?
— А вот так! — истерично рявкнула я.
Это был очень долгий и тяжелый разговор, после которого Оля ушла, а я отправилась к своей маленькой сестренке, чтобы объяснить, что со мной и правда все хорошо. Было почти два часа ночи. Как только я вошла в комнату, она подлетела ко мне и обняла. Я погладила ее по голове.
— Малыш… — обратилась я к ней.
Она подняла на меня два своих голубых глаза.
— Не хочешь переехать в другой город? — поинтересовалась я, попытавшись натянуть на себя улыбку. — Мы начнем все сначала. Без твоей ненавистной школы и моих ненавистных работ.
— А Дима? — спросила Настя. — Он поедет с нами?
Я улыбнулась уголком губ.
— Нет, малыш. Димы больше с нами не будет.
Уснуть в ту ночь мне так и не удалось.
* * *
Неделю спустя
Мы не так долго были вместе, поэтому я не могла понять, почему же мне было настолько хуево.
Я поливала слезами эти несчастные кораблики из листов скетчбука. Мне нужно было избавиться от него. Я не могла оставить себе на память вещь, которую мне подарил убийца моих родителей. Никогда себе не прощу то, что повстречалась с ним целых полгода… С человеком, из-за которого они погибли. Еще и любила его… лучше бы он оказался очередным мудаком, чем убийцей.
Я сделала кораблик из странички, где я была нарисована за барной стойкой, из той, где была надпись: «День, когда я встретил тебя». Лучше бы этого дня не было. Я сделала кораблик из странички, где была изображена стоявшей на морозе с сигаретой в зубах, сделала кораблик из странички, где мы нарисованы с ним в душе. Вот бы можно было так же сделать кораблики из своих воспоминаний. Чтоб они больше не прокручивались в твоей голове раз за разом… чтобы не беспокоили по ночам… А просто уплыли или утонули, как эти бумажные кораблики, которые больше не стоили ровным счетом ни-че-го.
Я забрала Настины документы из школы и уже подыскивала квартиру в городке поменьше. Там, где меня никто не знал. Мне так хотелось начать все сначала, что я совсем забыла о том, что мои воспоминания в новую жизнь отправятся вместе со мной.
Я порвала весь скетчбук. Не оставила ни единой страницы. Зато передо мной было огромное количество бумажных корабликов, у каждого из которых теперь была своя дорога. Совсем как у нас с Димой.
Последним я сделала кораблик из протокола с места ДТП. Хотелось уничтожить эту вещь. Спустя двадцать лет можно было бы внушить себе, что все это был ужасный кошмарный сон, который показался слишком реалистичным… Я пустила протокол по воде, и очень скоро он пошел ко дну. Что ж, там ему и место.
Смахнув слезы, я встала с деревянного пирса и отправилась домой, где меня ждал мой самый близкий человечек.
POV Дима.
Каждый раз, когда теряешь человека, ощущаешь маленькую смерть внутри себя. Это трудно описать словами… Но ты будто чувствуешь, как сжимается твое сердце. Как в голове всплывают сожаления о былом. Как счастливые моменты разъедают тебя изнутри. Но ты не можешь ничего сделать, потому что между вами будто разломилась литосферная плита… или будто твой любимый человек улетел в пропасть по твоей вине. И ты понимаешь, что ей гораздо больнее, но ты не способен ей помочь. Ставя себя на ее место, ты осознаешь, что не заслуживаешь прощения… Нет, не так. Ты не имеешь на него права. Ты совершил поступок, который невозможно простить.
Я никогда себя не прощу. Наверное, лучше бы я поплатился жизнью за то, что я сделал… Я так виноват перед ней…
Юлин отец был прав. Любовь вообще ничего не стоит.
И мне остается лишь тянуться за ней, как Гэтсби* тянулся за зеленым огоньком. Так же бессмысленно и безнадежно. Потому что она никогда меня не простит.
Я несколько недель не мог выйти из комнаты. Что уж там, я даже не вставал с постели. А когда пытался забыться во сне, мне раз за разом снился день, когда я все рассказал ей... Мама сильно переживала и даже вызвала мне психолога, с которым мне пришлось довольно долго беседовать. Мне это помогало… Но я не переставал чувствовать себя менее виноватым.
Игорь и Юля вскоре вернулись, и я рассказал им обо всем том, что произошло. Юля долго не могла прийти в себя от этой новости, а Игорь просто расхаживал по
