Но на экране высветилось имя адвоката.
Что ему нужно? Ещё утром я заехала в офис и отдала деньги. Да и не было ни разу, чтобы он звонил поздним вечером, а значит, дело срочное.
— Да, Егор Павлович, — захрипела я, постучав Ане по плечу, указывая на туалет. Она улыбнулась, словно на это не нужно спрашивать разрешения. — Что случилось?
— София, прошу прощения, но вопрос не терпит до завтра. Признаться, я не берусь за «долгострои», именно поэтому поручил своей помощнице провести небольшую проверку, — моим адвокатом был сухонький старичок Волгин, опытный, спокойный, с километром рекомендаций от коллег. Мне казалось, что он даже скидку сделал, убедившись в безвыходности моей ситуации.
— И что?
— А то, что ваш супруг уже в пятый раз предоставляет в суд липовые документы. Он заявил, что с момента переезда в Питер, трудился в кардиологическом центре санитаром. Оклад в четырнадцать тысяч, договор аренды на комнату в общежитии… Так вот, он там числился, и то всего две недели. Ну а справки ему шлёпает сожительница, — старик довольно закряхтел, причмокивая чаем.
— Какая сожительница? — от неожиданности я опустилась на подоконник, пытаясь собрать все воедино. — Он же после развода сразу женился!
— Женился и снова развёлся, — гаденько рассмеялся Егор Палыч. — Ваш бывший супруг настолько уверен в выигрыше этого спора, что даже не стал закрывать соцсети. Так вот, его сожительница работает в отделе кадров той самой клиники. Отсюда и справки…
— Вот ублюдок! — голова закружилась, по черепу молоточки застучали, я даже полной грудью вдохнуть не могла! Лёгкие сжались, каменными стали. — Он что, это специально делает? Чтобы не давать денег на мать и сына? Он же горы золотые обещал, когда уговаривал её продать трёшку! Половину забрал, перевез старушку в однушку и исчез!
— София, ваши принципы и ожидания от людей не соответствуют современным реалиям. Ну, или я просто отравлен своей профессией. Нет принцев, готовых последнюю рубаху продать, чтобы принести в дом добычу и вылечить мать родную. Ваш супруг не просто вычеркнул вас из своей жизни, он делает всё, чтобы не заплатить ни копейки. И если вы и дальше будете играть в благородную девицу, то останетесь у разбитого корыта, — с каждым словом голос адвоката становился все суровее, он будто хотел отрезвить меня, привести в чувства. — Знаете, Соня, а ведь я никому и никогда не делаю скидок на свои услуги. А вам сделал… А знаете почему не делаю?
— Почему?
— А потому что это расхолаживает. Вы жалеете подонков, подлецов и нерадивых отцов… Я спрашиваю в последний раз, София, мы действуем или ждём, когда у вашего мужа проснётся совесть? Если я завтра утром не подам жалобу, если не приложу документы, подтверждающие подлог справок с места работы, то дело это растянется ещё на год!
— Подавайте! — зажмурилась, пытаясь прогнать горечь слёз, они прожигали меня изнутри кислотой.
— Правильный выбор, София Егоровна. Жалоба будет жесткой, поэтому будьте готовы к тому, что ваш супруг бывший попытается выйти с вами на связь.
— Этого труса я не боюсь. Спасибо, Егор Павлович, — откинулась затылком на холодное стекло, внезапно ощутив чье-то незримое присутствие. Взгляд упал на дверь, щеколда была закрыта, небольшое помещение туалета пусто…
Я схожу с ума!
Никогда… Никогда не выйду замуж! Прав Егор Павлович, не то что принцев нет, нет больше мужиков, готовых нести ответственность за детей и матерей, что уж говорить о женах, которые даже родственниками не являются!
— Сонь, ты скоро? Бой начинается! — Аня аккуратно постучала в дверь.
Спрыгнула, нагнулась над раковиной и начала плескать в лицо холодную воду, чтобы прийти в себя. И вдруг из приоткрытой створки окна послышались какой-то шорох и тихие голоса:
— Готовность сорок минут!
Я готова была поклясться, что уже слышала этот голос раньше. Бросилась к окну, но стекла были матовыми, непрозрачными.
Я точно схожу с ума… Слуховая галлюцинация?
Кушнир уже ждала меня в дверях, недовольно посматривая на часы.
Как только мы вышли в зал, из груди вырвался восторженный выдох, я озиралась, как дикая обезьянка, попавшая в современные каменные джунгли. Гостевая зона была заключена в огромный купол, под которым парили клетки с полуголыми танцовщицами и платформы с чёрными свечами, чье пламя ласковыми бликами отражались в обилии состаренных зеркал.
Это не было похоже на драку в пыльном старом ангаре. Нееет… Это было место для элиты. Справа зона ресторана с холёными официантами в смокингах, белоснежными скатертями и гостями, увешанными бриллиантами, как городская ёлка.
По центру толпились азартные, но, очевидно, не особо богатые. А вот часть зала по левую руку была поглощена тьмой…
По периметру — ограждение из софитов, чтобы зеваки сильно туда не пялились, пытаясь вычленить лица, ну и вторым кордоном выстроилась охрана.
Я стояла в полном напряжении, чуть ли не держа шовный материал наготове, ожидая, когда же эти придурки начнут крошить друг другу морды.
Но и тут меня ожидало весьма шокирующее открытие… Организация и на ринге была на высшем уровне. Судьи, тренерский штаб, в составе которого был свой врач. И через час я уже с каким-то пугающим азартом наблюдала за происходящим.
— Будоражит, да?
И опять этот зловещий шепот, преследующий меня. Обернулась, пытаясь отыскать его источник, но за спиной никого не было.
— Таксистка… — раздалось сверху, и я вскинула голову, натыкаясь на темный взгляд. — А ты, значит, и правда доктор?
Князев стоял в ВИП-ложе, опираясь на кованое ограждение, и пристально за мной наблюдал. Он даже щурился, нагло очерчивая глазами мою фигуру. Начал с лица, чуть замедлился на шее, ну а после бесцеремонно нырнул в вырез кофты.
— А что, у вас жалобы?
— О! Да… Поднимается… температура при виде тебя, — он так гаденько хмыкнул и отвел бесстыжие глаза, но всего на мгновение. — Дождёшься? Подбросишь меня после работы?
— Я ещё не отработала за прошлую поездку. Дороговато вас подвозить получается, — прохрипела я, стараясь не смотреть в его сторону. Но вдруг в дальнем углу зала что-то вспыхнуло…
Красный шар взлетел вверх, чуть ли не под самый купол, и в воздух вырвался заряд густого дыма, от которого тут же захотелось кашлять. Музыка внезапно стихла, но не потому что её выключили, а потому что оглушительный вой покатился по залу: крики, грохот, внезапные выстрелы.
Вся эта какофония слилась в один всеобщий звук ужаса!
Я стояла, боясь пошевелиться… Прямо передо мной схлестнулась толпа мужиков, самый огромный, тот, у которого я ещё сорок минут назад измеряла показатели, махнул рукой, и я отлетела к стене, как пушинка…
— Лежать! — голос Князева снова взорвался в перепонках,
