карьеру дипломата, но что-то пошло не так. Савин и с дьяволом договорится, если будет нужно! Князев же — полная противоположность. Знаешь, есть понятие — мирный атом? Вот это Князев! Тихий, спокойный, но если взрывается — тушите свет! Князев у них — ищейка. Находит старые постройки, скупает санатории, базы отдыха. Слышала, что в городе скоро земли не останется, которая бы не принадлежала этой банде. И ведь не продают! Всё в кубышку складывают, словно готовятся к чему-то!
У меня волосы на голове шевелились от вываленной информации. А Кушнир говорила, чуть ли не с восторгом описывая банду, к которой мы ехали. Веселилась, улыбалась, пыталась передразнивать их тембры голосов. Подробно описывала дружный коллектив, красоту залов, удобство медицинского кабинета…
Ну не работа, а праздник!
— Ну а третий? Как его… Лютаев?
— Никита Петрович — папа всего этого организма. Серьезный, спокойный, вдумчивый. Чем он занимается, никто не знает, но на каждый бой зал набивается шишками со всей страны! Это как паломничество, адреналиновый трип. И все идут на Лютаева, потому что качество, анонимность и безопасность, — Аня с гордостью произнесла последние слова. — Но я думаю, что не только в этом дело. Непросто там все… Путано.
— Кушнир, ты так описываешь, будто это работа твоей мечты. А троица эта — самое лучшее руководство, — всплеснула руками, осматривая коллегу.
Я искренне не понимала Анну… После того, что случилось в моей жизни, мне пришлось оставить любимую клинику, бросить должность всего в шаге от повышения до заведующей отделением! Я ездила на конференции, проводила обучение, читала лекции в университете по современным техникам реанимации. Да о моём подключичном катетере слагали легенды. Быстро, легко и безболезненно. Если на столе оказывались детки, вызывали только меня. А она… Она мечтает накладывать швы придуркам, добровольно взобравшимся на ринг?
— Нет, Сонь, ты все неправильно поняла. У меня и мама корпела на скорой, и бабушка тоже. И работу я свою люблю, и шла сюда осознанно. Но это не значит, что мне не нравится ездить на новой машине и раз в год выбираться на море.
Чёрт… И чего я к ней прицепилась?
Работает она отлично, в голове знания, а не солома. Да и добрая она, искренняя. А дорога у каждого своя.
— Ого! — прохрипела, как только Аня свернула с кольцевой трассы в сторону живописного пруда.
— Ты ещё не знаешь, сколько нам заплатят! На руки, разом и без обмана!
Асфальт сменился брусчаткой, по бокам выстроились стройные высоченные туи, явно скрывающие территорию. Лента дорожки виляла, периодически прерываясь на будки охраны и серьезные кордоны безопасности. У меня взяли паспорт, переписали данные и только тогда впустили на подземную парковку.
Пока обстановка напрягала, угнетала и изрядно давила. С парковки нас, в сопровождении охраны, провели в служебное помещение. Мне выдали форму, совершенно новую, качественную, брендированную.
Строгий костюм, кофта-кимоно, удобные кроссовки и чемоданчик с полным набором для первой медицинской помощи.
Как только я приготовилась идти штопать мужиков, в служебную столовую вошел шеф-повар с подносом горячего обеда. У меня аж желудок свернулся в тугой узел, вспомнив, что кроме завтрака в него не упало ни крошки. Аппетитный красный борщ, румяные рёбра с тушеными овощами. Мужчина улыбался, шутил, явно пытался разрядить обстановку, заметив моё напряжение.
Обед, вернее ужин, я съела и даже не заметила, а после села на край стула, дергаясь от любого шороха. Кушнир стояла у стеклянной двери, наблюдая, как медленно заполняется зал.
— Идём…
— Куда?
— Осмотр перед боем. Протокол стандартный. Давление, пульс, реакции, — Аня перекинула свою сумку через плечо и нырнула в толпу.
Организация была на высшем уровне, конечно. Отдельный бокс, аппаратура, стерильность. И ровно через пару минут я утонула в привычной суете.
Мы осмотрели целую толпу накачанных мужиков!
Я все пыталась рассмотреть в них страх, зашуганность, хоть один признак того, что их силой притащили сюда! Но нет… Ни потасовок, ни грубости. Бойцы организованно, в сопровождении тренерского состава проходили освидетельствование и тесты перед боем.
Когда последний вышел из кабинета, Аню вызвали на приёмку ринга, а я осталась готовить перевязочный материал.
— Боже! Кого я вижу? Таксистка? С бантиком… — резкое облако влажного леса, сладость можжевельника, пряность восточных специй взорвались в носу.
В ушах завибрировал знакомый голос, в голове заплясали картинки того странного, но так вовремя состоявшегося знакомства.
Меня словно судьба толкала под тяжелые гусеницы его раздутого эго.
Крутанулась на пятках, практически упираясь ему в грудь.
— Ну как? Сегодня комплектация полная? В волосах бантиков нет, значит, они надёжно закреплены на трусиках? — этот наглец томно повел бровью, так нахально ощупывая меня взглядом. — Частенько ты мне попадаться начала…
— Игорь? — голос задрожал, вдруг стало так стыдно… Вспомнились и деньги, и то, что я уже их бессовестно потратила. — Простите, Игорь…
— За что? — он хмыкнул и подцепил пальцем бейджик, прикрепленный к форме. — София Мальцева… Красиво звучит. Так за что ты просишь прощения?
— Деньги ваши я потратила, но сегодня мне хорошо заплатят, — я зажмурилась, уже мысленно прощаясь с обещанным гонораром. — Ровно двадцать тысяч. Верну все до копейки!
— Ну и отлично, — он вдруг рассмеялся, а как только мимо панорамного остекления пронеслась толпа мужчин в строгих костюмах, поспешил выйти. — Мне как раз на бензин не хватает. Спасибо за честность, София Мальцева.
Смех Игоря гулял по стенам еще долго. Перепонки вибрировали, сердце гулко билось о ребра, а глаза прилипли к его мощной фигуре, стремительно удаляющейся по винтовой металлической лестнице.
— Сонь, что ему было нужно?
— Аня, чёрт! Вы почему все подкрадываетесь?
— Сонь, зачем приходил Князев? — зашипела Кушнир. — Говори!
— Князев? Это и есть тот владелец дворцов-пароходов всего города?
— Да… Это их с Лютаевым клуб. А ты откуда его знаешь?
Глава 6
6
«Чёрт, во что я вляпалась?» — эта мысль навязчивым жужжаньем лупила по перепонкам.
Сидела бы пила чай со смородиновым листом, читала бы бабуле Шолохова, поглядывала на Тёмку, обложившегося новым конструктором, а не вот это всё…
Когда минутка жалости к самой себе закончилась, я вновь натянула улыбку и пошла вперед.
Не сахарная — не растаю!
И хамство Князева вытерплю, и деньги верну. Всё честно… Отработаю смену, закрою долг и буду жить с чистой совестью. А то, что специфика этих пациентов весьма сомнительная — это я как-нибудь переживу.
И как только я набралась смелости и решила во что бы то ни стало выполнить данное Кушнир обещание, в кармане зажужжал телефон. Материнское сердце тут же напряглось, как делало всегда, когда сын был далеко.
