гуляли колики.
— София, завтра приезжает Тимур, ты помнишь? — возмущенный фальцет так и пробивался, но мама его пока сдерживала.
— И что? Это твой муж, ко мне его возвращение из командировки как относится?
Сказать, что я не любила второго мужа моей матери — ничего не сказать. Противный, скользкий и неимоверно хитрый Тимур. Глазки крошечные, крысиные, словно и вовсе как пластиковые бусины. Носом длинным водит, усиками шебуршит, все вынюхивает, выспрашивает, разглядывает.
— София, это уже неприлично. Твои обиды похожи на капризы маленького ребенка! Ты сама виновата, просто выбрала не ту сторону. Глупо спорить с очевидностью, — голос мамы потерял напор, зато появилась свойственная ей язвительность. А это было ещё противнее.
Детской обидой моя мама называла то, что благодаря её стараниям мы с Тёмой лишились крыши над головой.
Отец умер пять лет назад, в его квартиру мы с сыном и переехали сразу после развода. Жили хорошо. Тёмка ходил в садик недалеко от клиники, где я работала реаниматологом, по ночам с ним сидели — когда моя лучшая подруга, с которой мы с детства жили на одной лестничной клетке, когда Лизавета Михайловна, готовая прийти на помощь в любой момент. Но только не моя мать… Она строила личную жизнь, карьеру, присылала фото из путешествий.
Мои родители развелись давно, я только поступила на первый курс меда. Вскоре у мамы появился мужчина, с которым они купили небольшой домик в пригороде.
Но все изменилось, когда Лизавета Михайловна оказалась в беде.
Свекровь мою мама терпеть не могла. Ревновала жутко! Хотя мне с ней, безусловно, повезло. После развода она встала на мою сторону и, несмотря на угрозы сына, продолжила помогать. Темка был маленьким, деньги мне в клюве никто не приносил, а алиментов не хватало даже на пачку подгузников, потому что Мальцев нарочно занижал размер зарплаты.
Лизавета Михайловна в прямом смысле оказалась на улице. Образованная женщина, кандидат медицинских наук, соавтор учебника… Вот только от подонков не застрахован ни дворник, ни самый стойкий и сильный человек. Это только кажется, что уж ты точно не попадешься на их крючок! Но практика говорит об обратном.
История стара как мир, но до сих пор тысячи людей попадаются на уловки. Звонок из ФСБ, и моя свекровь поверила, что участвует в операции по разоблачению мошенников.
Парадокс этих ситуаций в том, что люди, ведущие потенциальных клиентов, очень тонко знают психологию. Они погружают тебя в другую реальность, запрещают рассказывать родным и близким, выстраивая вокруг жертвы вакуум, вырывая из привычной среды.
Вот и я узнала слишком поздно… Одним утром в квартиру свекрови просто нагрянули новые владельцы, а через неделю телефон стали обрывать коллекторы, потому что на её имя было набрано три кредита.
Первое время мы жили в моей однушке. Реальность превратилась в замкнутый круг: больница, полиция, суд, адвокат… И на каждом этапе нужны были деньги.
Но это был не конец. Ещё одним солнечным утром на пороге квартиры появилась моя мама с требованием либо выкупить её долю в этой отцовской однушке, либо выставить квартиру на продажу.
Мама не могла пережить, что я не бросила свекровь, что в благодарность за годы помощи, как финансовой, так и моральной, я выбрала её! Вот и отомстила…
За спиной мамы стоял Тимурчик, сверкал своими крошечными глазками и жадно шарил по стенам и мебели, прикидывая, сколько можно получить за эти тридцать квадратов.
Деньги маме были нужны, чтобы купить фуру для Тимура, потому что без своей машины зарплата дальнобойщиков напоминала слезы…
Слезы?
Что они знают о слезах? Её не остановили мои слезы, не остановили аргументы, что я с маленьким ребенком. Мама великодушно предложила переехать в её городишко, где из больниц — фельдшерский пункт с запасом аспирина и цитрамона.
— Завтра вас жду! Я уже год не видела внука! — голос мамы прорвался через плеск воды, вырубила кран и прижалась лбом к холодному кафелю.
— Нет, мы не приедем. И ещё, если я не беру трубку, то, возможно, занята или попросту не хочу с тобой говорить. Не нужно обрывать телефон с других номеров или атаковать регистратуру!
— Ты постоянно работаешь! София… Ты же помнишь, что ещё молода? Закопала свою жизнь ради какой-то дряхлой неподвижной старухи! А она тебе не мать! Я — твоя мать! Я!
— Дай Бог, мам, чтобы тебя не коснулась эта участь, потому что кроме меня детей у тебя нет. Верно? — я рассмеялась и отбила звонок.
Глава 4
4
— Мамочка! — закричал Тёмка, прыгая мне в руки. — До дня рождения осталось шесть дней!
— Мой ты умница, — села на корточки и прижалась губами к его макушке, пахнущей так сладко-сладко. — Ну? Как прошел день?
— Мы с дядей Толей крутили колеса на его мотоцикле, тетя Марина угостила меня яблочным пирогом, — Тёма перехватил пакет с продуктами и потащил на кухню. — А правда, что завтра последний день в школе?
— Правда, сынок, правда.
Вымыла руки, помогла Теме разложить все в холодильник, а то в прошлый раз пришлось собирать яйца с пола, и пошла к Лизавете Михайловне.
— Здравствуй, бабуленька, — присела на подлокотник кресла, обняла старушку, прижала к себе. — Как ты? Скучно тебе без меня, да? Но ничего, скоро отпуск, мы с тобой будем гулять по парку, считать белок, собирать одуванчики.
— Дочка, — бабушка распахнула уже мокрые от слёз глаза и одной рукой сжала мои пальцы. — Дай Бог тебе здоровья!
Каждый раз слыша эту фразу, у меня разрывалось сердце. Чувство вины душило меня с такой силой, что справляться становилось все сложнее. В этой гонке я толком не успевала за тем, как растет сын, а мысли об одинокой старушке и вовсе раздирали душу.
— Бабуленька моя, ты готова к массажу? Потом капельницу, как ты любишь, с витаминками, и спать. Хорошо? А завтра у нас выходной. Возьмём коляску и покатаемся по парку. Весна такая пахучая, — улыбалась, чтобы порадовать бабулю.
Ей необязательно знать, как я мертвецки устала, и что думать могу только о прохладной постельке, хрустящей подушке и тяжелом пуховом одеяле.
Но кому я вру? Лизавета Михайловна видит намного больше, чем бы мне того хотелось.
Но отчего-то именно в этот момент мне снова вспомнилась пачка розовых купюр, из-за которых не на месте моя совесть. А вот теперь она успокоилась. От него не убудет, а я родным приятное сделаю. Будем считать, это моральный ущерб.
Куплю лекарств на месяц, свожу Тёмку в аквапарк, может, на замену масла даже останется. Подачку я не вымаливала, достоинство моё
