И она улыбнулась.
Когда Полина и Барс вошли на кухню, Дилара сидела на подоконнике, довольная, как кошка. А Леха стоял рядом, обнимал ее и рассказывал какую-то смешную историю, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.
— Что решили? — спросил Леха. — Кто из вас поедет в казино?
— Мы поедем вместе, вдвоем, — сказала Полина и посмотрела на Диму.
Тот улыбнулся ей. И его ставшие суровыми черты лица на мгновение смягчились.
— Почему-то я так и думала, — кивнула Дилара, глядя на друзей. — Вы ведь оба просто сумасшедшие.
Полина и Барс переглянулись.
Плохой мальчик оказался не таким уж и плохим, а хорошая девочка давно научилась быть сильной и смелой.
Глава 50. Friends
Эта ночь тянулась долго. Мы с Диларой заняли спальню и улеглись на большую кровать. А Леха и Дима остались в гостиной: первому достался диван, второму — раскладное кресло. Парни договорились спать по очереди — боялись, что в квартиру, несмотря на все меры безопасности, могут проникнуть люди Андрея или Захара. Да и мало ли кто еще мог выследить нас? Нужно было соблюдать осторожность.
Телефоны мы отключили заранее — чтобы нас не отследили по ним. На этом настоял Леха, и он же купил новые сим-карты для связи, зарегистрированные на левые имена. А Диме дал не только сим-карту, но и свой старый телефон. Дилара заранее, еще дома, предупредила родителей, что едет отдыхать на дачу с друзьями, и там телефон может не ловить, а я позвонила бабушке и сказала ей то же самое. Не хотела, чтобы она волновалась. По инерции едва не набрала и маму, а потом опомнилась. В моей жизни ее больше нет. Каждая из нас сделала свой выбор. От этого стало так горько, что я вцепилась в край футболки. Дилара, кажется, поняла тогда, что я чувствую, и без слов обняла.
Лежа плечом к плечу, мы с Диларой тихо разговаривали, а на наши ноги падал холодный лунный свет. На контрасте с темной августовской ночью этот серебристый свет был таким густым, что казалось, будто его можно черпать ладонями.
Было тревожно — как в детстве, когда чудилось, что в каждом углу притаились не тени, а монстры. И стоить только свесить ногу с кровати, как они тотчас утащат тебя. Прошли годы, и теперь я боялась недетских монстров, а людей. В детстве нам не говорят, что самое страшное чудовище выглядит, как обычный человек. С двумя ногами, двумя руками и одной головой. И однажды мы осознаем это сами. Наверное, тогда мы окончательно взрослеем.
— Не спишь? — спросила Дилара.
— Нет, а ты?
— И я… Поль, как думаешь, что будет дальше?
— Не знаю, — честно ответила я. — Тебе страшно?
— Страшно, — призналась подруга. — А тебе?
— И мне… Слушай, ты все еще можешь уехать к родителям, — осторожно напомнила я. — Тебе ни к чему влезать в это все.
— Я не могу, — просто ответила Дилара. — Не могу бросить вас. Знаешь, сейчас я вспоминаю, что было в школе. И теперь все это кажется такой ерундой. Когда начали тебя травить из-за Малины и Власова, я чуть с ума не сошла. Не знала, что делать. Не хотела терять такую подругу, как ты. И считала, что это ужасно несправедливо! Но боялась, что сама стану изгоем. А сейчас думаю — нужно было идти к директору, желательно вместе с мамой. Все рассказать. Предоставить доказательства. И пусть бы они разбирались, — фыркнула Дилара.
— В школе было стыдно рассказывать о таких вещах, — невольно улыбнулась я воспоминаниям. — О том, что тебя обидели, унизили или ударили. Помнишь Ольгу Владимировну? Надо было сразу поставить ее в известность. А я упорно скрывала. Мы все упорно скрывали. Кому-то было стыдно, кто-то думал, что это стукачество.
— Точно, — кивнула Дилара. — Поэтому свой младшей сестре я всегда говорю — если кто-то тебя обидит, скажи родителям. Учителям. Или хотя бы мне. Мы все решим. Не терпи. Не держи в себе. Ты не одна. Всегда найдутся те, кто помогут. Только не молчи…
Она смахнула с ресниц слезинку.
— Спасибо, что встала на мою сторону, — прошептала я. — Несмотря на страх.
Дилара повернулась набок и подперла щеку рукой.
— Зато у меня есть крутая подруга, которая гоняет на байке и может решить все проблемы, — улыбнулась она. — А все остальные в нашем классе… Они ведь даже не общаются теперь. Все беседы заброшены. Народ разошелся в разные стороны. А мы друг у друга остались.
— Это точно, — согласилась я. — Слушай, у тебя есть наушники?
— Есть… «Friends»? — тут же догадалась Дилара.
Это была наша песня. Особенная, в исполнении любимых биасов. Раньше мы постоянно слушали ее, когда оставались вдвоем. Она придавала нам обеим силы и странным образом утешала.
Сегодня ночью она тоже заставила нас улыбаться. А потом заиграла следующая песня, еще одна, и еще… Вспомнив былые времена, мы с Диларой начали танцевать — наверное, нам обеим нужно было снять напряжение, и мы сами не заметили, как начали двигаться в такт музыке. Старались не шуметь, но не рассчитали свои силы — подруга поскользнулась и полетела на прикроватную тумбочку, потянув меня за собой. С тумбочки со звоном попадали кружка и бутылечки, которые приволокла с собой Дилара. А сами мы оказались на полу и нервно захихикали. Хорошо хоть не ударились.
Резко распахнулась дверь и включился свет. На пороге стоял заспанный Леха. За его спиной маячил Дима.
Мы с Диларой переглянулись и прыснули. Представляю — парни заходят, а мы тут сидим на полу в топиках и коротких домашних шортиках , с всклокоченными волосами, потому что изо всех сил махали ими. И ржем.
— Ясно, сошли с ума, — вынес вердикт Леха и выразительно покрутил пальцем у виска. — Ничего, бывает. Но не у всех проходит.
— У тебя вот точно не прошло, — заявила Дилара.
— Мы просто танцевали и упали. Случайно, — улыбнулась я, поднялась и помогла встать Диларе.
Дима вопросительно поднял бровь.
— Вы танцевали в ночи? — спросил он, не отрывая взгляд от моих ног. Это одновременно смутило меня и развеселило.
— Так вышло, — потупила я взгляд. — Извините, что разбудили.
— Ничего страшного, — буркнул Леха. — Я ведь засыпаю
