уважением и держать себя в руках.
— Лендон, — тупо повторила я, пытаясь осмыслить услышанное. — Я думала, это был Ник.
— Ник? Ник никогда бы так не поступил. Он обожал Брук, я думал, на сегодняшний день у них будет уже трое детей. Это Лендон. Я написал на том снимке «Помни о главном», чтобы показать его Лендону, который тоже был на фотографии. Стоял рядом с нами и смотрел на Рейчел, как влюбленный щенок. Вот тогда-то мне все стало ясно. Ни один парень не смотрит такими глазами на девушку своего лучшего друга. Лендон признался, что они вместе с весны. Типа «мы не хотели сделать тебе больно» и «мы не хотели раскола команды, но мы любим друг друга». — Пакстон невесело рассмеялся. — Ничего так любовь, когда ты целуешься со своим парнем и одновременно спишь с его лучшим другом. Если это любовь, мне такого не надо.
— Ясно, — сказала я, просто чтобы заполнить паузу. Потому что не знала, что можно на это ответить. Ему не нужна моя любовь? Или любовь вообще? — А что значит «Помни о главном»?
— Я пытался напомнить Лендону, что для нас самое главное. Мятежники. Наша команда. Ради чего мы так упорно трудились… и что он готов был разрушить. А потом я принял одно из худших решений за всю свою жизнь. Я поставил ему ультиматум. Либо она, либо мы.
— Ты за нее не боролся? — спросила я.
Будет ли он бороться за меня? И точно ли мне этого хочется?
— Я ее не любил. Тогда мне казалось, что да, но теперь я понимаю, что нет. Сначала Лендон выбрал ее. Ушел из команды. Я разорвал фотографию, выкинул часть с другом, а сам снимок убрал в коробку под кроватью. Как напоминание, что делает с нами любовь: разрушает все самое дорогое, заставляет тебя отказаться от самых близких на свете людей из-за временного гормонального всплеска, который неизбежно сойдет на нет. По крайней мере, так я считал тогда. Когда Лендон ушел из команды, когда он меня предал… предал всех нас… это было так больно. Да, Рейчел тоже причинила мне боль, но Лендон просто убил. Он разрушил все, чем я жил.
— Ты хотел, чтобы он доказал свою дружбу и преданность, а он выбрал Рейчел, — догадалась я, вспомнив наш разговор о качествах, которые мы больше всего ценим в людях, нам небезразличных. Тогда Пакстон сказал, что он больше всего ценит верность друзьям.
Пакстон кивнул:
— Но он не смог жить без команды и уже через месяц пришел ко мне, умолял передумать и не ставить его перед выбором, но я был слишком зол и, наверное, слишком глуп. В итоге мое самолюбие победило, и Лендон потерял единственную девушку, которую по-настоящему любил. С того дня я расплачиваюсь за свое идиотское упрямство, наблюдая, как Лендон трахает все, что движется, и ни к кому не привязывается душой. Я вижу, как в нем умирает свет. И это только моя вина.
— Это его вина, — возразила я. — Он мог бы выбрать Рейчел.
Точно так же, как ты мог бы выбрать меня. Боже, даже когда я была совершенно разбита, я все равно искала для него оправдания.
— Теперь я хочу дать ему выбор. Вернее, не так. Ему не нужно ничего выбирать. Необязательно уходить из команды, чтобы быть с ней. Собственно, для того-то все и затевалось: заманить Рейчел в круиз и дать Лендону шанс восстановить их отношения. Да, я использовал тебя, и это непростительно, но у меня были самые лучшие намерения.
— Ну, ты должен знать поговорку: благими намерениями вымощена дорога в ад. Значит, все затевалось для Лендона и для Рейчел, как ты говоришь? Но ты все равно лгал мне каждый день, каждую секунду с тех пор, как мы встретились. Поэтому ты со мной сблизился, да? Чтобы я точно осталась на корабле, пока не появится Рейчел? Чтобы я была счастлива и довольна? Я хоть чуть-чуть тебе небезразлична? Потому что я чувствую себя пешкой в чужой игре, а ты, получается, просто передвигаешь фигуры по шахматной доске, словно мы не настоящие люди с настоящими чувствами.
— Конечно, ты мне небезразлична! — Пакстон нахмурился. — Все сложно.
— А по-моему, все очень просто. Спать со мной — тоже часть твоей шахматной партии? Заставить меня влюбиться в тебя без памяти, чтобы Рейчел согласилась остаться на корабле? Хотя бы ради меня, когда станет понятно, что я не хочу расставаться с тобой? Когда она поймет, что ей некуда деться с круизного лайнера, на котором она плывет с парнем, разбившим ей сердце и растоптавшим чувства до такой степени, что ей больно даже произнести его имя? — Мысли вихрем неслись у меня в голове. — Она говорила, что бывший ее уничтожил, бросил и ушел, даже не оглянувшись, а Рейчел не умеет прощать. Она в жизни бы не согласилась участвовать в этой программе, если бы знала, что здесь будет он… что здесь будешь ты.
— Я понимаю.
— Ты не понимаешь, Пакстон! — воскликнул я, и у меня на глаза навернулись слезы. — Ты не просто использовал меня, ты манипулировал мной, чтобы добраться до Рейчел. Она моя лучшая подруга!
— А Лендон — мой лучший друг. — Пакстон шумно втянул в себя воздух. — Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что еще не встречал такой красотки. Потом я узнал тебя ближе и понял, что ты… это ты и что мне не стоит к тебе прикасаться, потому что с тобой все должно быть серьезно. По-настоящему. Да, сначала я хотел, чтобы ты нас поняла и прониклась, чтобы тебе было с нами приятно и интересно, чтобы ты не сбежала, когда Рейчел не смогла приехать сразу, и я надеялся, что тебе понравится наша компания и именно ты убедишь подругу остаться, когда она все же приедет. Но я не думал, что ты окажешься такой. Ты покорила меня с той минуты, когда согласилась спуститься со мной на зиплайне. Может, даже раньше.
— Это неважно. — Я покачала головой. — Теперь уже нет. Как мне тебе верить? Ты так долго врал.
— Нет, — сказал он, обходя диван. — Мои чувства к тебе искренни. Я не врал, когда к тебе прикасался. Клянусь Богом, все это правда. Все это по-настоящему… Может быть, даже слишком по-настоящему.
— И что мне со всем этим делать? — спросила я, отступая, когда он подошел ко мне слишком близко. — Ты всерьез продвигаешь тему «все началось как игра, а потом я к тебе воспылал»?
— Это была не игра, честное слово. Да, я хотел,
