чтобы ты была счастлива и довольна, — сначала потому, что мне было нужно, чтобы Рейчел приехала на корабль, а потом потому, что мне нравится видеть, как ты улыбаешься. Сначала я хотел, чтобы ты была рядом, чтобы ты прониклась мной, моими оценками, командой… а потом потому, что я просто не хотел тебя отпускать. Хотел быть с тобой. Я не знаю, что ты решишь. Могу только сказать, на что надеюсь. Я надеюсь, ты простишь меня. Надеюсь, посмотришь на меня и поймешь: важно лишь то, что у нас зародилось что-то прекрасное и грандиозное и это стоило бы сохранить вопреки всему. Кто-то подбросил эту несчастную фотографию, чтобы ты ее нашла, разозлилась и ушла от меня. Это очередной саботаж. Кто-то пытается нам навредить. Пожалуйста, пойми это, Лия.
— Почему я должна понимать?! — почти крикнула я.
— Потому что ты меня любишь! — крикнул Пакстон в ответ.
Да, я и правда его любила. Любила так сильно, что хотелось ему поверить. Хотелось поверить, что фотография ничего не значит, что ее действительно кто-то подбросил. Что он так со мной поступил из любви к лучшему другу, из уважения к чувствам Лендона и Рейчел. Только этого было мало. Ведь Пакстон меня использовал, постоянно врал, манипулировал и, даже когда между нами все стало «по-настоящему», не сказал мне всей правды.
— Этого мало, — тихо произнесла я.
Ему все еще нужно, чтобы я удержала Рейчел на корабле. Он знал, что я могу разрушить все его планы одним телефонным звонком. Ему по-прежнему нужна моя помощь. Вот почему он пытался удержать меня.
На мгновение в глазах Пакстона промелькнуло что-то отчаянное и безумное, а потом он как будто собрался с духом и принял решение.
— Потому что я тоже тебя люблю.
Все вокруг замерло, словно само время застыло и мир затаил дыхание. Пакстон наконец произнес эти слова, которые я так ждала, но теперь я не могла ему доверять. Не могла ему верить.
— Нет, — ответила я. — Любовь не лжет, не манипулирует и не использует людей для достижения своих целей. Если бы ты и правда меня любил, ты рассказал бы мне о Рейчел. Если не в самом начале, то хотя бы в Стамбуле. И уж точно до того, как я отдалась тебе на Миконосе. Любовь означает, что интересы любимого человека для тебя важнее собственных интересов и собственных желаний, а у нас было не так. Все затевалось из-за Рейчел — пусть даже ради Лендона, — а я была просто средством. Не целью. Может, мои чувства, мое доверие, моя любовь для тебя что-то и значили, но они значили меньше, чем твои планы заполучить Рейчел в этот круиз. Любовь так не поступает.
Я отдала ему всю себя. Не только свое тело, но и свое прошлое, свою душу, все, что хранила в себе так глубоко, что порой и сама забывала, что мне есть что хранить. А он думал только о том, как заманить Рейчел в круиз и как удержать ее на корабле.
— Может быть, твоя любовь так не поступает, потому что она совершенна. Ты сама — воплощенное совершенство, Лия. Но моя любовь несовершенна, сумбурна и бестолкова. Она совершает ошибки. Она до ужаса эгоистична, потому что ты мне нужна. Нужна как воздух. Даже больше, чем воздух. Больше, чем Мятежники. Так что да, я люблю тебя, и, возможно, тебе это не нравится, потому что такая любовь не поддается контролю, но это правда. Если ты меня не простишь, я пойму. Но все равно не перестану тебя любить.
Моя решимость на миг пошатнулась. Словно весь мир содрогнулся от мощного землетрясения.
— Ты даже не извинился. Когда человек сожалеет о сделанном, он извиняется.
Пакстон поморщился:
— Я не могу извиняться за то, о чем не жалею. Я не жалею, что добился твоего участия в этой программе и поселил тебя в каюту рядом с моей. Я не жалею, что ты стала моей помощницей по учебе. Не жалею, что заставил тебя прокатиться со мной на зиплайне. Я не стану жалеть ни о чем, что привело меня к тебе.
Он подошел совсем близко ко мне и взял в ладони мое лицо.
— Но это не значит, что я не жалею вообще ни о чем. Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько опасных мгновений, когда я был поблизости, но у меня не получилось тебя уберечь. Мне жаль, что ты сомневалась в себе и что я пытался держаться от тебя подальше, потеряв столько времени, которое мог бы провести с тобой. Мне жаль, что я насмехался над твоим дорожным кошельком, который в итоге спас мою задницу. Мне жаль, что мы не встретились раньше, когда жили совсем рядом друг с другом… до того, как оба разуверились в самой возможности такой любви, которая захватила нас. Но больше всего мне жаль, что я не сказал о своей любви к тебе в ту же минуту, когда сам это понял. Когда мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется, потому что не сможет вместить в себя столько любви. Не сказал в тот день, когда ты упала на рампе, а я испугался, что потеряю тебя навсегда. Или когда мы затеяли тот глупый спор в Стамбуле. Или на Миконосе, когда я обрел в тебе недостающую частичку своей души. Или когда ты сказала, что любишь меня, а мне не хватило смелости ответить, что я тоже тебя люблю. Ты смелее меня. Я знал, что если поддамся этому чувству… — Пакстон взял мою руку и прижал к своей груди, прямо над сердцем, — а потом ты узнаешь, что я натворил, разозлишься и уйдешь, меня это убьет. Я видел, к чему приводит любовь, и это были паршивые примеры. Пожалуйста, прости меня. Покажи мне, что может быть и по-другому.
— Пакстон, — прошептала я, не в силах сказать ничего другого.
Возможно, этого хватит. Возможно, обстоятельства, что привели к нашей встрече, и правда мало что значат. Главное, что мы любим друг друга здесь и сейчас. Его прошлое с Рейчел не имело значения, ложь можно было простить, и у нас… могло все получиться. Вот только я никогда не узнаю, правда ли я нужна Пакстону, или он просто видит во мне залог счастья Лендона.
В мою дверь постучали.
— Не открывай, — сказал Пакстон. — Кто бы там ни был, пусть подождет. Нам надо договорить.
Но мне требовалась передышка, время для размышлений. Я разомкнула наши почти объятия и пошла открывать. Пакстон не отставал от меня ни
