взгляд к своей мертвой добыче. Удовлетворение, облегчение и благодарность наполняют мою грудь, когда я киваю.
— Он больше никогда не сможет никому навредить.
Сцена 32
ТЫ могущественна
Талия
После того, как я еще несколько минут наслаждалась зрелищем того, как жизнь судьи вытекает из него, капая на стул и на пол, рука Севера обхватывает мое запястье. Он берет мой нож и медленно притягивает меня к своей груди в теплых объятиях. Когда он целует меня в макушку, низ живота переворачивается, и я сжимаю его в ответ, позволяя всем своим эмоциям и благодарности перетечь из меня в него.
— Спасибо тебе, Сев. Лучший подарок на свете. Кроме ножа, который мне подарили мои nonni, конечно.
— Конечно, — смеется он. — Я должен был убедиться, что и это у тебя есть. Без него ты не смогла бы в полной мере насладиться своим подарком.
— Ты так хорошо меня знаешь.
Он улыбается мне сверху вниз.
— Думаю, я знаю свою dolcezza.
— Точно знаешь? — я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его.
Каждый раз, когда наши губы соприкасаются, что-то захватывает меня. Мое сердце учащенно бьется, и тело почти мгновенно наполняется желанием. Это происходит снова, сейчас, но осознание того, что прямо перед нами чье-то тело, лишает меня всякого желания. Я прочищаю горло и отстраняюсь.
— Итак, эм, я... что нам с этим делать? Тут полный бардак.
— Не так грязно, как ты думаешь. Поскольку большая часть крови попала на нагрудник, сцена далеко не худшая из тех, с которыми я сталкивался.
Север хватает белое полотенце для рук и оборачивает им зияющую рану на шее судьи. Он сразу пропитывается алым, но, кажется, больше не собирается стекать, когда Север снимает белый фартук с шеи мужчины. Он приподнимает его, и впервые я замечаю, что, хотя она выглядит как простая ткань, с другой стороны есть слой латекса. Конструкция позволяет жидкости пропитывать слой ткани и не дает ей пролиться вниз, в то время как эластичный материал предотвращает окрашивание кровью всего, что находится под ним.
— Часто здесь это делаешь?
— Фартук на самом деле имеет двойное назначение. Это помогает клиентам парикмахерской оставаться красивыми и сухими точно так же, как и телам, за которыми мы здесь «ухаживаем».
Он тщательно сворачивает фартук, как свиток, прежде чем скрыться за занавеской в дальнем конце комнаты. Скрипит кран в раковине, и часть меня хочет вернуться туда и помочь ему. Но другая часть прикована к сцене передо мной.
Кровь сочится из-под тряпки на черный деловой костюм судьи. Я убираю тряпку и осматриваю аккуратную полоску, которую я сделала. Это ужасно, но осознание того, что я наконец-то сделала это, дает мне чувство покоя. В голове тихо, и на этот раз кажется, что это навсегда. Я почти закончила со своим списком.
— Ты немного не в себе, да?
Черт.
Каким-то образом я совершенно забыла об Орацио и резко разворачиваюсь к нему лицом. Они с Севером выглядят как братья, но Рейз шире и, возможно, на дюйм выше своего двоюродного брата. Кто-то может даже сказать, что он привлекательнее, но для меня он ничего не значит. Прямо сейчас у меня в голове происходит короткое замыкание при виде него. Этот человек предал Сева.
— Предатель! — я хватаю бритву из парикмахерской и бросаюсь на него. Что-то проносится по комнате краем глаза, прежде чем две сильные руки обхватывают меня сзади.
— Vipera, все в порядке, — успокаивающе шепчет Север мне на ухо, но я этого не потерплю.
— Отпусти меня, Сев!
— Черт возьми, она действительно гадюка, не так ли? — Рейз ухмыляется, еще больше выводя меня из себя.
— Северино, отпусти меня! Он предал тебя! Он удержал тебя от нападения на судью, и он позволил тебе пострадать!
— Ой, значит, бомбы правды летят, да? — Рейз морщится и потирает грудь.
Север сжимает меня крепче, но посмеивается над своим кузеном, сбивая меня с толку и лишая дара речи.
— Видишь, что ты наделал, Орацио? Вот что ты получишь за то, что согласился с брехней Клаудио, не сказав мне. Я должен позволить ей преследовать тебя.
Глаза Рейза расширяются, и он извиняющимся жестом поднимает руки.
— Если она сделала это с судьей Блантом, то нет, спасибо. Я ухожу.
— Поверь мне, Тэлли заслужила каждую каплю пролитой ею крови. — Он целует меня в висок и крепче обнимает одной рукой за талию, в то время как другой выхватывает бритву у меня из рук. — Я возьму это.
— Но Север...
— Он на моей стороне, Тэлли. Моим кузенам пришлось сдерживать меня, чтобы сохранить расположение Клаудио. И, честно говоря, чтобы сохранить мне жизнь. Если бы я убил судью, я бы больше не служил Клаудио сторожевым псом, и он бы с радостью убил меня.
— Но твоя лодыжка, — настаиваю я и указываю на его ногу, все еще опирающуюся на ходунки. Я рада, что они у него есть, но это первый раз, когда я вижу, чтобы он пользовался мобильным устройством за все время, пока я слежу за ним. — И тебя ударили ножом.
Рейз втягивает воздух сквозь зубы:
— Да, это чертовски отстойно. Я твой должник.…Не знаю, чем именно, но я твой должник. Или ты у меня в долгу, потому что могло быть хуже? Как бы то ни было, мы с этим как-нибудь разберемся.
Сев раздражается:
— Если подумать, может, всех твоих извинений в смс недостаточно. Может, мне стоит позволить ей взбеситься.
Улыбка Рейза внезапно исчезает, и его кожа среднего оливкового оттенка бледнеет, когда он отступает к двери.
— Сев, чувак...
— Видишь, Тэлли? Посмотри, как он боится. Тебя. Ты могущественна, vipera.
Я могущественна. Моя грудь трепещет при этой мысли. Этот гигант буквально боится, что я разрежу его на куски. Приятно обладать такой властью, и что-то в этом успокаивает мой гнев, и я все меньше и меньше сопротивляюсь хватке Севера, по мере того как он продолжает говорить.
— Он всегда был в моей команде и всегда будет. Мы не только выросли вместе, но и его родственники ненавидят Клаудио. Многие люди ненавидят. В моем углу больше людей, чем у Клаудио в его украденном королевстве. Рейз помог убедить судью приехать сюда, зная, что мы собираемся делать, и теперь он здесь, чтобы помочь нам навести порядок.
— Ты собираешься нам помочь?
Он пожимает плечами.
— В конце концов, это моя парикмахерская. Я не могу позволить своим клиентам бриться в крови. Это плохо сказывается на бизнесе.
Я все еще хмурюсь, несмотря на
