медленно, и в самый последний момент остановился. И шепнул, прижимаясь своим влажным лбом к моему:
— Если хочешь, прекратим.
— Нет.
— Я на пределе.
— Сказала же… Нет…
— Тогда смотри на меня. Не закрывай глаза, пока я не скажу. Закроешь — остановлюсь, — вдруг сказал он, и я тотчас распахнула глаза. Уставилась в лицо Димы. В отблесках фонаря я видела, какими большими стали его зрачки, и теперь глаза казались одинакового цвета — темного, почти черного. А мышцы под моими руками были напряжены — так, что казались стальными.
— А моргать можно? — не без труда вымолвила я, обнимая Диму за шею. Мне безумно хотелось закрыть глаза и с головой погрузиться в ощущения, но я не могла. Смотрела в его лицо, боясь потерять зрительный контакт.
— Можно…
Я так и не поняла, когда все-таки закрыла глаза — просто перестала себя контролировать. Напряжение и страх пропадали. Зато оставались нежность с отголосками отчаяния, любовь с привкусом слез и бесконечный свет, окутывающий нас двоих… Эта ночь стала особенной. И, наверное, тогда я поняла, что такое — любить до изнеможения.
Я засыпала на руках Димы перед самым рассветом — счастливая и зацелованная. И точно знала — пока мы вместе, ничего не случиться.
— Ты так и не сказал мне, — вспомнила я в самый последний момент.
Пальцы Димы, гладящие меня по все еще влажным волосам, замерли.
— Что не сказал?
— Что можно закрыть глаза…
— Глупая, — рассмеялся он. — Я пошутил.
— В следующий раз будет моя очередь так шутить, — сонно пригрозила я.
— С нетерпением жду его.
Я не успела ответить ему — провалилась в сон.
* * *
Полина заснула сразу. Прижалась к Барсу, как котенок, положила голову на вытянутую руку, и закрыла глаза. А вот Барс почти не спал. Стараясь не разбудить девушку, несколько раз проверял оружие. Однажды ему почудился какой-то подозрительный шорох, как он тотчас ловко достал пистолет, готовый защищать себя и любимую до последнего. Однако ничего страшного не произошло. И он устало опустил руку и прикрыл глаза. Эта ночь стала для него лучшей за последние три года. Или десять лет. А может быть, и за всю жизнь.
Раньше у Барса было много девчонок. Его забавляло, как легко они на него западали чисто из-за внешки и статуса «самого крутого парня на районе». И он не прочь был развлечься. А с Полиной было иначе. С самого начала. Те, кто оказываются особенными, нравятся не с первого взгляда. Их душа раскрывается постепенно. А когда раскроется полностью, остальные становятся не нужны.
Думал ли Барс, что новенькая в школе заберет половину его сердца? А теперь она для него особенная. На других он и не смотрит. Все мысли о ней. Она — родная. Близкая. Любимая. Пошла спасать его, несмотря на опасность. Как всегда, не думала о себе. Думала о нем.
Когда-то слово «любовь» казалось ему дикостью. Синонимом тупости. Символом помешательства. А теперь он в полной мере осознал, что такое любовь. Это когда ради особенного человека готов отдать все.
Любовь — это химия. Нежность, страсть, радость. Любовь — это искренность. Тепло, забота, уют. Любовь — это связь на уровне сердец. Самопожертвование. И боль друг за друга.
Наверное, сейчас Барс с уверенностью мог сказать, что любит. По-настоящему.
То, о чем он мечтал три года, в последнюю минуту стало страшить. До него у синеглазой никого не было. Не сделает ли он что-нибудь не так? Не обидит? Не доставит еще больше боли? Он ведь и так урод редкостный. Оставил ее одну. Но Полина не дала ему остановиться. А он хотел. Реально хотел. Понял, что еще немного, и больше не сможет сдерживать себя. И честно предупредил. Когда Полина не разрешила остановиться, у него сорвало крышу. Он дорвался до того, о чем мечтал и ни раз представлял в голове. Только все вышло совсем не так. Оказалось еще круче. Барс и не знал, что синеглазка может быть такой разной и непредсказуемой — то стыдливо закусывать нижнюю губу, едва слышно шепча его имя, то быть раскрепощенной и царапать спину, словно дикая кошка. А еще она смотрела ему в глаза — когда могла. Барсу нравилось это — видеть в лицах девушек восторг.
В глазах Полина кроме него Барс видел и любовь. И был благодарен ей за это.
Он заснул с мыслями о Полине. И первым проснулся — все так же с мыслями о ней. Ему нужно было встать, но он не мог нарушить покой спящей девушки. Она все так же лежала на его руке, которая дико затекла. И улыбалась во сне. А Барс разглядывал ее и понимал, что влюбляется с новой силой — такой красивой была его девочка.
Полина проснулась минут через двадцать. Открыла глаза и тут же улыбнулась.
— Ты встала, — сказал Барс. — Как спалось?
— Хорошо.
Полина сладко потянулась, одеяло тотчас соскользнуло вниз, и девушка, испугавшись, тотчас прижала его к груди. Барс весело рассмеялся.
— Ну чего ты?
— Стесняюсь, — нахмурилась Полина. Кажется, она чувствовала неловкость даже после того, что между ними произошло. Но у девчонок так часто бывают. Барс находил это милым.
— Вы, девчонки, такие забавные, — усмехнулся он. — Всегда стесняетесь после того, как…
Полина прижала к его губам указательный палец.
— Тихо. Лучше сделай мне кофе с…
— С сахаром и сливками. Я помню, какой кофе ты любишь, — ответил Барс — ему было весело.
Он встал, натянул джинсы и направился делать кофе, а Полина, завернувшись в одеяло, пошла в душ, вымылась, выстирала одежду, надела халат, который нашла в номере. Когда вернулась, благоухая персиковым гелем для душа, Барс уже приготовил легкий завтрак, как умел. И даже накрыл столик на крыльце.
— Слушай, а что у тебя на спине? — вдруг спросила Полина, стоя на веранде с кружкой.
Барс рассмеялся.
— Твои ногти.
— Что-о-о? — Полина от неожиданности подавилась, и кофе едва не пошло у нее носом. — Ты с ума сошел?!
— Я? — еще больше развеселился Дима, протягивая ей полотенце. — Это ты настоящая Рысь. Расцарапала мне всю спину. Но это было кайфово, — он подмигнул мне, а я смутилась еще больше и глянула на собственные пальцы — ногти у меня были свои, довольно короткие и аккуратные. Как вообще так
