– Мне просто любопытно. Есть ли в твоем шкафу другие цвета, или ты привержен только одному?
– Черный мне очень идет. В отличие от тебя, я никогда не смогу выглядеть девственно белым.
Мои щеки вспыхнули пунцовым пламенем.
– Ты намекаешь, что я ношу только белое? Я могу гарантировать, что это не так.
– Нет. Ты любишь смешивать его с яичной скорлупой, слоновой костью и иногда светлым кремом. По-моему, все равно выглядит чертовски белым.
Я не могу сдержать смех, который вырывается из меня.
– Что смешного? ― Он поднимает бровь.
– Прости. Просто это кажется чем-то из ряда вон выходящим, когда ты, как никто другой, произносишь такие слова, как яичная скорлупа. Я бы никогда не подумала, что у тебя такие обширные познания в цветовой палитре.
Когда он слегка подрагивает верхней губой, у меня в груди теплеет. Я почти заставила его улыбнуться. Желая проверить, как далеко я могу завести его, я ставлю локти на край стола и сцепляю руки под подбородком, намеренно хлопая ресницами.
– Как насчет того, чтобы предложить тебе сделку? Одень хоть раз какой-нибудь другой цвет, не черный, и я надену любой цвет, который ты захочешь.
– Любой цвет? ― спросил он, забавляясь, на самом деле обдумывая мое предложение.
– Любой цвет. Небо – это предел.
– Очень хорошо. Я потворствую тебе в этой твоей маленькой игре. В каком цвете хочет видеть меня моя жена?
Я даже не колеблюсь.
– Полуночный синий. Как цвет, до которого иногда темнеют твои глаза. Или, по крайней мере, как один из них.
– Хмм. Я удивлен, что ты вообще замечаешь такие вещи во мне.
Я все замечаю в тебе, муж.
Я просто хочу этого не делать.
– Как я могу не согласиться? Не каждый день встретишь кого-то с несовпадающим набором.
– Но ты предпочитаешь мой синий цвет моему зеленому, иначе ты бы попросила меня надеть этот цвет.
– Твоя ирландская кровь достаточно зеленая для меня. Меня интригует синий цвет индиго.
– Так я тебя заинтриговал? ― размышляет он, уловив мой промах.
– Да. Очень даже, - признаюсь я, не зная, стоит ли мне быть с ним такой откровенной.
Его голубой глаз становится абсолютно черным, как это всегда бывает, когда его охватывает безымянная эмоция.
– Ты меня тоже заинтриговала, Acushla - дорогая. Больше, чем ты думаешь.
Я прикусываю нижнюю губу и склоняю голову, не в силах поддерживать зрительный контакт, когда он так смотрит на меня. Как будто я была бы лучшим блюдом, чем все, что я могла бы приготовить для него сегодня.
– Ты действительно ничего не можешь с этим поделать, не так ли? ― объявляет он, возвращая мое внимание к нему.
– Не могу что сделать?
– Трахать мою голову.
Мой лоб морщится от этого заявления, но я не осмеливаюсь тронуть его палкой.
– Красный, ― наконец говорит он после долгой беременной паузы. – Я хочу видеть тебя в красном. Как ты думаешь, ты сможешь удовлетворить просьбу своего мужа в этом вопросе?
– Да, ― выдыхаю я.
Мы оба смотрим друг другу в глаза, и на долю секунды мир исчезает, и есть только он и я. Но как только я начинаю наслаждаться этим неожиданным моментом перемирия, я чувствую, что что-то не так.
– Нет… Нет. Нет! ― говорю я, отодвигая стул и бегу в ванную комнату в моей спальне.
Я стаскиваю штаны и сажусь на унитаз, хватаю туалетную бумагу, чтобы вытереться. Когда я поднимаю ее обратно и вижу на ней капли крови, горячие слезы начинают затуманивать мое зрение. Только когда я улавливаю движение на периферии, я вижу, что Тирнан стоит у двери моей ванной и наблюдает за мной.
– Ты получил свой красный, муж. Доволен?
Он хмурится.
Я пустила слезу, опустившись на кафельный пол в ванной, не заботясь о том, что позволяю ему видеть меня такой.
Логическое мышление подсказывает мне, что отсутствие беременности в первый месяц активных попыток – вполне ожидаемое явление. Иногда для зачатия ребенка могут потребоваться годы, и что я должна просто отмахнуться от этого и не воспринимать это как свою личную неудачу. Но даже когда я пытаюсь понять, что это нормально и что мне следует ожидать подобных разочарований в будущем, мое сердце все еще плачет о любви, которая находится совсем рядом.
Я настолько поглощена своими страданиями, что даже не обращаю внимания на действия Тирнана, пока он не опускается на колени рядом со мной, убирая пряди моих волос, которые прилипли к моим щекам от слез.
– Шшш, Acushla - дорогая. Шшш, ― шепчет он, нежно целуя мои мокрые щеки и веки.
Мои плечи содрогаются от каждого вырывающегося всхлипа, я не в силах сдержать волну печали, захлестывающую меня. Я даже не жалуюсь, когда Тирнан начинает раздевать меня, снимая рубашку, брюки и испачканные трусики, которые высмеивают мои недостатки. Затем он поднимает меня с пола и ведет в ванну. Должно быть, за время моего горя он успел наполнить ванну теплой водой. Он осторожно опускает меня в нее, а когда я полностью погружаюсь в воду, опускается
