этого хочу.
Армани присоединяется к нам, заключая меня и Сала в свои объятия.
— Мы тоже этого хотим, котенок.
— Навсегда? — спрашиваю я, когда Фаусто тоже проскальзывает внутрь.
Он целует меня в голову.
— Насегда. До конца времени.
Глава сорок шестая
Валентина
ПРОШЕДШАЯ НЕДЕЛЯ БЫЛА…интересная, мягко говоря. Армани был чрезмерно внимателен ко всем моим нуждам, как маленькая курица. Фаусто боролся со мной за установку камер в моей комнате, чтобы он мог в любое время следить за мной, но я выиграла этот спор, настаивая на том, чтобы камеры не устанавливались в моей комнате. Фаусто не согласен, но я думаю, что причины, по которым он так настаивает, более гнусны, чем он утверждает.
Сал… С чего мне вообще начать? Он настолько неуверен в себе, что это на самом деле очаровательно. Видеть, как этот могущественный человек рушится, желая исполнить любую мою прихоть, — это такая резкая перемена, что я изо всех сил пытаюсь к ней приспособиться. Его синяк под глазом зажил благодаря терапии их семейного врача, но мне это вроде как понравилось. Я сказала ему, что это заставило его выглядеть грубым.
Это был первый раз, когда я видела его улыбающимся с той ночи.
Сал такой красивый, когда улыбается и на мгновение оставляет стресс своей жизни позади, просто наслаждаясь тем, что прямо перед ним.
Но что-то меня беспокоило — наша нехватка близости. Иногда между нами двумя возникает неловкость, как будто мы оба хотим сделать это, но ни один из нас не достаточно уверен в себе, чтобы сделать первый шаг.
Я знаю, Сал думает, что я отвергну его после всего, что произошло, но я бы не стала. Я приняла прошлое и решила вырасти из него, не позволяя ему ослаблять меня или заставлять меня пресыщаться.
Я не думаю, что Сал верит, что я простила его, но я верю. Я действительно его простила. Он спас меня единственным известным ему способом, и я всегда буду благодарна за это.
Сал не раз упоминал о нашем браке, и я знаю, что договор необходимо заключить. Из того, что я поняла, мы можем быть единственными оставшимися, кто не произнес свои клятвы.
Я знаю, что время скоро придет, но я все еще не чувствую, что готова. Мне всего восемнадцать, черт возьми, и я определенно не готова остепениться и начать рожать детей. Я хочу поступить в колледж и сначала немного пожить.
Самым значительным изменением за последнюю неделю является включение Пэйтон. Она даже пришла в особняк и переночевала. Мы тусовались в нашей любимой удобной одежде, заказывали пиццу и запоем смотрели каждый фильм о Гарри Поттере. Нам потребовалось почти два дня, чтобы пройти марафон, но это были лучшие два дня за всю историю.
На самом деле, она сейчас здесь. Нам велели готовиться к дорогому обеду, и в мою комнату принесли несколько платьев, спрятанных в прозрачные пластиковые футляры для сохранности.
— Как ты думаешь, какой из них будет лучше всего смотреться на мне? — спрашивает Пэйтон, хватая платье цвета шербета.
— Ты знаешь, что я собираюсь сказать. Я указываю на розовое платье.
Пэйтон закатывает глаза.
— И ты знаешь, что я скажу — отвали.
Мы оба смеемся, когда Пэйтон кладет платье цвета шербета обратно на вешалку и выбирает голубое платье. Она будет шикарно смотреться с ее глазами.
Я хватаю блестящее черное платье, поднимаю мятое покрывало и прижимаю его к себе, стоя перед зеркалом в полный рост в шкафу.
— Я думаю, это то самое.
— Ой! — говорит Пэйтон, перебирая материал. — Мне нравится это.
Мы откладываем выбранные платья и делаем прическу и макияж перед тем, как одеться.
— Как ты думаешь , что они задумали? — спрашиваю я ее, мне любопытно посмотреть на ее реакцию. К моему удивлению, Пэйтон не смотрит на меня, но ее щеки краснеют. — Ты что-то знаешь, не так ли?
Она усмехается.
— Нет?
— Ты знаешь! — Я обвиняю, заметив, как повысился ее голос, издавая звук скорее похожий на вопрос, чем на ответ.
Она поворачивается ко мне спиной, поправляя бретели на платье.
— Я ничего не знаю.
— Отлично. Храни свои секреты. Я это запомню.
Стоя перед зеркалом, я любуюсь черным платьем со всех сторон. Такое платье на красной дорожке надела бы кинозвезда.
Короткие, закрытые рукава едва прикрывают мои плечи, а вырез в виде сердечка делает мою грудь намного полнее, чем она есть на самом деле. Платье затянуто на моем левом бедре, где разрез в материале доходит до подола на лодыжках, оставляя мою левую ногу обнаженной, когда я иду.
Я не знаю, из чего сделан материал, это точно не блестки, но когда я двигаюсь, все сверкает, как безоблачное ночное небо. Я добавляю туфли на каблуках с ремешками и маленький клатч Versace, который Фаусто подарил мне, чтобы завершить образ.
— Что ты думаешь? — Я поворачиваюсь к Пэйтон, и у меня отвисает челюсть. Она выглядит на миллион баксов! — Девочка, ты выглядишь невероятно.
Короткое платье без бретелек облегает ее формы. Она дополнила платье телесными туфлями на танкетке, благодаря чему ее ноги выглядят мощными и сильными.
— Ага? Как и ты!
Она берет меня за руку, и мы выходим из моей комнаты, крепко держась друг за друга для равновесия, пока спускаемся по лестнице.
Джозеф приветствует нас внизу, ухмыляясь, когда мы идем к нему.
— Вы, дамы, выглядите великолепно. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас до вашего транспорта на вечер.
Мы с Пэйтон хихикаем, берем Джозефа за руки и позволяем милому старику вывести нас наружу. К чему я не была готов, так это к ожидающему нас винтажному Ягуару цвета слоновой кости, блестящему на полуденном солнце.
Водитель, одетый в черное, с руками в белых перчатках открывает заднюю дверь, когда видит, что мы приближаемся.
— Следите за своим шагом, дамы.
Первой входит Пэйтон, и я следую за ней. Сказать, что этот автомобиль роскошен, было бы серьезным преуменьшением. Этот автомобиль с коричневыми кожаными сиденьями и черными акцентами источает богатство и экстравагантность.
Бутылка шампанского охлаждается в ведерке со льдом, и водитель
