817
Курбский. Сочинения, стр. 282—283.
Курбский. Сочинения, стр. 276—277.
ЦГАДА, Крымские дела, № 10,. л. 15.
ЦГАДА, Крымские дела, № 10,. л. 98.
ПСРЛ, т. XIII, стр. 343.
ПСРЛ, т. XIII, стр. 371—372.
Отношение к И. В. Шереметеву со стороны властей и оппозиции наиболеё точно проявилось в оценках, данных ему Курбским и Грозным. Для первого Шереметев «мудрый советник», для второго — «бесов сын». (См. Курбский. Сочинения, стр. 295; Послания Ивана Грозного, стр. 175).
См. Разрядная книга. Архив ЛОИИ, Собр. Н. П. Лихачева, оп. I, № 146, лл. 251—252, 257.
Витебская старина, т. IV, стр. 64, 69.
После Ивана Большого его брат боярин Никита был старшим в роду Шереметевых. Еще в феврале 1562 г. он был назначен на воеводство в Смоленск. В Полоцком походе Шереметев состоял в ближней свите царя и на обратном пути из Полоцка в Москву служил вторым воеводой сторожевого полка. Однако в начале марта 1563 г. правительство отослало его в Смоленск на второй год, до февраля 1564 г. Последние письма, адресованные Шереметеву в Смоленск, датированы июнем 1563 г. (См. Витебская старина, т. IV, стр. 64, 69; Сб. РИО, т. 71, стр. 48, 150). Н. Шереметев подвергся опале не ранее осени 1563 года. В 1562— 1563 (7071). гг. братья кн. Звенигородские составили завещание, назначив Н. В. Шереметева своим душеприказчиком. Вскоре же они сделали помету в тексте духовной: Шереметева «в животе не стала». (См. Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVI вв., ч. 2, М., 1956, № 299, стр. 311). Н. Шереметев погиб.в то время, когда его старший брат сидел в тюрьме, т. е. во всяком случае ранее марта 1564 года.
Курбский. Сочинения, стр. 295—297. «Вероятно, — пишет А. А. Зимин, — за поражение под Улой поплатился смертью Никита Васильевич Шереметев...» (См. А. А. 3 и м и н. Опричнина, стр. 109). Такое мнение едва ли справедливо. В битве под Улой Шереметев не участвовал и к поражению никакого отношения не имел.
Рассказ Курбского о беседах между мучителем-царем и его жертвой напоминает житийную литературу о великомучениках и в общем не заслуживает доверия. (Курбский. Сочинения, стр. 296—297).
Басманов происходил из старомосковского боярского рода Плещеевых. За рубежом царские дипломаты говорили о Плещеевых следующее: «и то извечные государские бояре родов за тридцать и боле». (Сб. РИО, т. 129, стр. 40). К середине XVI в. лишь отдельные отрасли сильно разросшегося рода Плещеевых удержали высокое положение при дворе. Прочие опустились в разряд довольно заурядных детей боярских. (См. Родословная книга, т. I, стр. 299; Разряды, л. 16 об). По знатности и богатству Плещеевы уступали Захарьиным, Шереметевым, Морозовым, Челядниным и т. д.
На третьей или четвертой неделе осады Казани татары нанесли сильный урон большому полку из-за оплошности воеводы кн. М. И. Воротынского. В обеденное время «руси многие разыдошася ясти». Увидев это, татары «вылезли» из крепости и выбили полк с его позиций, причинив ему большие потери. В числе раненых были главные воеводы полка Воротынский, П. В. Морозов и Ю. И. Кашин, несколько стрелецких голов и т. д. Поражение большого полка ставило под угрозу успех всей осады. В подобной критической ситуации на выручку Воротынскому был послан окольничий А. Д. Басманов. Басманов действовал столь успешно, что вскоре же выбил татар из окопов и загнал их в крепость. После взрыва порохового заряда Басманов возглавил штурм Арских ворот. Его воины заняли Арскую башню. Из-за неподготовленности прочих полков, общий штурм был отложен на два дня. В течение этого времени воины Басманова, «заставившись» крепкими щитами, удерживали башню. В день генерального штурма Басманов руководил боем у Царских ворот. Через эти ворота в город вступил государев полк, решивший исход боя на улицах города. После взятия Казани Басманов был оставлен там третьим воеводой, участвовал в окончательном разгроме военных сил Казанского ханства и подавлении восстания народов Поволжья. (См. ПСРЛ, т. XIII, стр. 212—217).
В итоге двухдневного сражения (3—4 июля 1555 г.) крымский хан разгромил армию И. В. Большого Шереметева. Главного воеводу увезли с поля боя «наполы мертва». Через два часа после ранения Шереметева дрогнули, побежали прочие воеводы, и «многые люди з бою съехали, розметав с собя орудие». Среди общей паники воевода Басманов отступил к обозу, оставленному в лесу, и приказал трубить сбор, играть в сурну и бить в набат. На боевой сигнал собралось до пяти-шести тысяч детей, боярских, стрельцов и боярских холопов. Наскоро устроив засеку вокруг близлежащего оврага, отряд Басманова до вечера отбивался от татар. Хан Девлет-Гирей «со всеми людми и с пушками и с пищалми» трижды приступал к оврагу, а затем перед солнечным заходом «с великой тщетой» ушел в степи. На приступах татары потеряли многих людей. (См. Курбский. Сочинения, стр. 223—224; ПСРЛ, т. XIII, стр. 257).
ПСРЛ, т. XIII, стр. 295.
ПСРЛ, т. XIII, стр. 327, 349.
Сб. РИО, т. 129, стр. 23, 40, 42—51, 89, 93, 98.
См. Ю. Н. Щербачев. Копенгагенские акты. — Чтения ОИДР, 1915, кн. 4, стр. 154. В отчете датских послов «Алекс Данилович» ошибочно поименован Бельским, а не Басмановым.
Сб. РИО, т. 71, стр. 267, 274.
Несусветная брань, которой разражаются при упоминании имени Басманова его враги, заставляет с недоверием воспринимать их наветы. Любопытно, что Курбский писал о Басманове-отце следующее: «И видех ныне сингклита, всем ведома, яко от преблужения рожден есть» и т. д. Царь Иван с полным равнодушием отверг брань Курбского: «а еже сингклита, от преблужения рожения, не вемы: паче же в вас есть таковая...». (Послания Ивана Грозного, стр. 62, 536).
К середине 60-х гг. Ф. А. Басманов добился первых успехов по службе. В Полоцком походе 1562 г. он занимал одну из последних должностей в царской свите, будучи податнем у рынды с третьим саадаком. В Можайске он тягался из-за мест с кн. И. Ю. Лыковым-Оболенским и выиграл дело. С этого времени и началась его головокружительная карьера. Спустя полгода Басманов «ездил за государем» в ближней свите вместе с сыновьями знатнейших бояр кн. П. А. Горбатым, кн. И. Шуйским и ближним дворянином П. Зайцевым. Из-под Полоцка Ф. Басманов был послан царем с речами к Е. Старицкой. (См. Разряды, лл. 268 об, 288 об, 291 об; ПСРЛ, т. XIII, стр. 362).
Послания Ивана Грозного, стр. 536. Царь Иван был оскорблен подозрениями старого друга и любимца Курбского. «От Кроновых бо жерцех — еже подобно псу лая или яд ехидны отрыгая, сие неподобию писал еси: еже убо сице родителем своим чадом сицевая неудобствия творити, паче же и нам, царем, разум имущим, како уклонитеся на сие безлепие творите? Сия убо вся злобесным своим собацким умышлеиием писал еси». (Там же, стр. 61).
Шлихтинг. Новое известие, стр. 17; Г. Штаден. .Записки, стр. 96.
Много позже английский посол Д. Горсей писал, что в опричнине царь окружил себя свирепой военщиной и всяким сбродом. Типичным представителем военщины в царском. окружении был воевода Басманов. (См. Д. Горсей. Записки о Московии XVI века, СПб., 1909, стр. 26).
Послания Ивана Грозного, стр. 536.
Курбский. Сочинения, стр. 206, 260.
Курбский. Сочинения, стр. 305.
Митрополиты издавна пользовались правом «советывания» перед царем. В грамоте о поставлении на митрополию Филиппа Колычева значилось: «игумен Филипп митропольи не отставливал, а советовал бы с царем с великим князем, как прежние митрополиты советовали с отцом его великим князем Василием и з дедом его великим князем Иваном».. (Приговор 20 июля 1566 г. — СГГД, ч. I, № 193, стр. 557).
ПСРЛ, т. XIII, стр. 378.
ПСРЛ, т. XIII, стр. 378.
ПСРЛ, т. XIII. В «Актах исторических» соборная,, грамота ошибочно датирована 2 февраля 1564 г. (См. АИ, т. I, № 173, стр. 333). Более исправный текст ее напечатан в летописях.(ПСРЛ, т. XIII, стр. 378—380). Разработка уложения о «белом клобуке» началась, конечно, ранее февраля 1564 г., но это не меняет существенным образом оценки приговора. Подготовляя репрессии против оппозиции, правительство не могло оставить без внимания настроения высшего духовенства и старалось привлечь на свою сторону митрополита предоставлением ему новой почетной привилегии.
