тысяч десятин в Донской губернии сроком на 24 года «для ведения рационального сельского хозяйства»2000.
Рапалло
В глазах представителей Запада это выглядело, как создание союза изгоев.
О. Ференбах2001
Советская Россия еще не оставляла надежд на прорыв международной изоляции, особенно она рассчитывала на конференцию в Генуе 1922 г., которая должна была стать ее первой официальной встречей с «мировым сообществом». Свою позицию советская делегация строила на концепции мирного сосуществования государств с разным политическим строем: «Оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, Российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления»2002. Но Запад не откликнулся на призыв Москвы и потребовал от нее, прежде всего, выплаты всех военных и довоенных долгов. Генуя для России грозила стать тем же, чем стал Версаль для Германии.
Версаль, поставивший Германию в положение изгоя, не оставлял ей выбора «Единственное для нее (Германии) средство спасти себя, – приходил к выводу в 1920 г. В. Ленин, – только в союзе с Советской Россией, куда она и направляет свой взгляд… Немецкое буржуазное правительство бешено ненавидит большевиков, но интересы международного положения толкают его к миру с Советской Россией против его собственного желания»2003. И, не дожидаясь окончания конференции в Генуе, Советская Россия и Германия заключили в Рапалло тайный договор.
«Слово «Рапалло» потрясло на второй день пасхи 1922 года Европу, словно удар молнии»…, этот договор, по словам немецко-британского историка С. Хаффнера, был «событием века, подземным толчком, изменившим весь международный политический ландшафт»2004. По Рапалльскому договору обе страны, отказывались от всех претензий военного времени и предоставляли друг другу режим наибольшего благоприятствования в торгово-экономических отношениях.
Вопреки распространенному мнению, договор не включал в себя военного соглашения. На внешнеполитическую причину этого указывал посол Германии в СССР У. Брокдорф-Ранцау: ни в коем случае нельзя давать повода заподозрить Германию в военных связях с Советской Россией, поскольку это автоматически повлекло бы за собой союз Англии с Францией против союза Германии с Россией. Военный же союз с Россией не оправдан, поскольку отсутствуют гарантии, что с его помощью Германия сможет выбраться из того безнадежного положения, в котором она пребывала2005.
С германской стороны Рапалльский договор подписал министр иностранных дел В. Ратенау. В советской системе богатейший человек Германии видел перспективную модель плановой социально-ориентированной экономики, которая могла обеспечить выход из кризиса. Для реализации своих идей Ратенау создал Демократическую лигу народа, которая обещала достойную жизнь и образование всем, высокие налоги на богатых, помощь бедным. Его лозунг: «Экономика не может более рассматриваться как частное дело», «Экономика должна руководствоваться более моральными принципами, а жизнь должна стать проще». Спустя десять дней после подписания Рапалльского договора, В. Ратенау был убит членом праворадикальной организации2006.
В основании политики Рапалло, пояснял немецкий дипломат Г. фон Дирксен, лежали чувства, распространенные как в Германии, так и в России и сводившиеся к тому, что «обе страны постигла одна судьба: и та и другая потерпели поражение в войне, и союзные державы обращались с ними как с отверженными…». Вместе с тем, отмечал Дирксен, Германия была весьма прохладна к русским делам; к восточноевропейским народам у Германии не было ни симпатии, ни взаимопонимания. Запад был намного более понятным по языку и по традициям, и по образу мышления2007.
Тем не менее, хоть и не слишком интенсивно, но сотрудничество все же развивалось. Примером могла являться авиационная промышленность2008. Большевики, едва укрепившись у власти, стали искать возможность создания отечественной авиации. На эти цели Ленин выделил 35 млн. золотых рублей. Советские закупочные агенты не смогли договориться с Францией, Великобританией и США. Оставалась Германия, и через 6 месяцев после подписания Рапалльского договора 400 немецких инженеров и техников прибыли в Фили (под Москвой) для постройки авиационного завода по проекту Г. Юнкерса. На этом заводе было построено 300 самолетов[84]. Конкуренция заставила зашевелиться даже врагов СССР: в 1922–1923 гг. Париж продал Советскому Союзу около 60 самолетов. Французское военное министерство сообщало своему МИДу, что положительно относится к таким поставкам, так как необходимо «противостоять влиянию германской авиапромышленности в этой стране»2009. Всего после Рапалльского договора в Россию прибыло более 2000 немецких инженеров и техников.
Во время рурского кризиса 1923 г. Москва демонстративно поддержала Берлин, в официальной ноте говорилось: «Российское правительство, выражая глубокое сочувствие русских трудящихся масс германскому народу, с неослабным вниманием следит за ходом событий, полное веры в духовную мощь германского народа, которая даст ему возможность преодолеть препятствия, поставленные преступной волей французского и бельгийского правительств на пути его исторического развития»2010. В том же году было основано русско-германское общество «Культура и техника». По сути, это был русско-германский филиал Союза германских инженеров. Почетным председателем общества стал А. Эйнштейн2011.
Вопреки надеждам «мирового сообщества», Германия и Россия постепенно возрождались, порождая былые страхи среди победителей. Даже потенциальная возможность дальнейшего сближения двух стран, одной – наиболее развитой в Европе экономически и промышленно, другой – обладавшей практически неограниченными ресурсами, пускай и с разными идеологиями вызывал в Лондоне и Париже уже не страх – а ужас.
Объединение бесчисленных ресурсов в людях и в сырье России, со специалистами и техническими средствами из Германии, предупреждал в 1923 г. Ллойд Джордж, превратят «Россию в самое могущественное государство в Европе и Азии»2012. Рапалльский договор, подтверждал Хаффнер, «нарушал европейское равновесие, поскольку Германия и Советская Россия по совокупной мощи превосходили западные державы»2013.
Франция находится под угрозой «смертельной опасности для своей целостности и независимости, – убеждал свой МИД в 1925 г. посол Франции в СССР Ж. Эрбет, – Наше спасение лишь в том, чтобы установить и поддерживать с возрождающейся сейчас Россией такие отношения, которые исключили бы русско-германское сотрудничество против Франции и против друзей Франции»2014.
«Восстановление и поддержание хороших дипломатических отношений между Парижем и Москвой является все более настоятельной необходимостью для мира в Европе, по мере того, как Германия восстанавливает свои силы…, – пояснял Эберт, – Русские сегодня хотели бы знать, что Франция не будет участвовать и, главным образом, не будет подталкивать к созданию какого-либо международного союза, стремящегося их блокировать…»2015.
Локарно
Ответом Лондона на советско-германское сближение стала организация международной конференции в Локарно в октябре 1925 г. Формально цель конференции состояла в предоставлении Германии права вести самостоятельную экономическую политику, в связи с прекращением срока предоставления Германией одностороннего режима наибольшего благоприятствования
