советской организации проста и может быть применяема не только к пролетарским, но и крестьянским феодальным и полуфеодальным отношениям»[102].
В соответствии с этой концепцией победа антиколониальных революций в странах Востока была невозможна без союза революционных движений с советскими республиками развитых стран. Этот союз являлся непременным условием перевода восточных стран на некий «некапиталистический» путь развития, который, по логике Ленина, в перспективе должен был привести к социализму; именно этот путь, а не буржуазная демократия составлял цель пролетариата, то есть соответствующих коммунистических партий, в национально-революционном движении, что, однако, не свидетельствовало о невозможности буржуазно-демократической перспективы национальной революции. Ленин лишь обращал внимание на то, что капиталистическая стадия развития народного хозяйства отсталых в экономическом отношении стран была не предопределена.
Данная концепция нашла выражение в первую очередь в документах и материалах по национальному и колониальному вопросам, представленных Лениным на II конгресс Коминтерна: в «Первоначальном наброске тезисов по национальному и колониальному вопросам», речи в соответствующей комиссии и докладе от имени этой комиссии на пленарном заседании конгресса, а также в правке проекта «Дополнительных тезисов», подготовленных индийским коммунистом М. Н. Роем, и некоторых других работах[103].
В результате одновременного обсуждения на двух пленарных заседаниях конгресса 26 и 28 июля частично отредактированного комиссией «Первоначального наброска тезисов…» и коренным образом переработанного материала Роя оба документа были официально приняты. Причем первый из них, получивший название «Тезисы по национальному и колониальному вопросам», был принят 28 июля[104], а второй, по некоторым данным, — на день позже[105].
Названные документы были затем, по-видимому, объединены в одну резолюцию. По крайней мере, к такому выводу приводит анализ формы их официальных публикаций, осуществленных ИККИ на русском, немецком, английском и французском языках в 20-е гг.: в соответствующих сборниках и журналах тех лет они публикуются как единая резолюция, состоящая из двух частей. Вместе с тем из этих двух документов наиболее точно концепцию Ленина выражает первый. Что же касается «Дополнительных тезисов», то в них, наряду с положениями, внесенными Лениным, а также комиссией при редактировании и исправлении проекта (прежде всего утверждением возможности «некапиталистического» пути развития), все же присутствуют некоторые установки, которые в целом отражают, хотя и не вполне четко, систему теоретических построений Роя.
Последний сформулировал свои взгляды накануне II конгресса и во время работы соответствующей комиссии следующим образом: в Индии, Китае и некоторых других колониальных и полуколониальных странах господствующими отношениями являются капиталистические, масса эксплуатируемого населения не заражена и не может быть заражена буржуазным национализмом, а буржуазия не играет революционной роли. В силу этого необходимо отказаться от поддержки буржуазно-демократических движений в этих странах и провозгласить курс на социалистическую революцию, которая попутно решит и общенациональные демократические задачи. При этом Рой преувеличивал значение революционного процесса на Востоке для судеб мировой революции, утверждая, что судьба Запада зависит исключительно от степени развития и силы революционного движения в восточных странах. Он выступал за форсированное создание в колониях и полуколониях пролетарских, коммунистических партий, от которых требовал сразу же перейти к бескомпромиссной борьбе с буржуазией за гегемонию в революции[106].
Легко заметить, насколько данные представления были близки, а в ряде существенных моментов идентичны идейным позициям первых участников коммунистического движения в Китае. Данное обстоятельство обусловливалось общностью социальной и психологической обстановки, в которой формировались революционные взгляды радикальной части индийской и китайской интеллигенции, мучительно искавшей кратчайший путь к идеалам добра и справедливости, утвержденным, казалось, Октябрьской революцией в России. Политические взгляды Роя, по сути дела, представляли собой послефевральский (1917 г.) большевизме восточной спецификой.
Как показал Персиц, проанализировавший один из русских переводов (издание 1934 г.) «Дополнительных тезисов», в оригинале написанных по-английски, этот документ и после ленинской правки в большой степени исходит из утверждения о господстве в отдельных колониальных и полуколониальных странах капиталистических отношений. В документе сохраняются исходные элементы роевской идеи о приоритете революционного движения на Востоке над освободительной борьбой пролетариата стран Запада, не так явно, как в изначальном проекте, но все же обосновывается отказ от сотрудничества с национальной буржуазией, а также декларируется необходимость ускоренного формирования на Востоке коммунистических партий и осуществления социалистической революции[107]. Тщательный анализ «Дополнительных тезисов», кроме того, показывает, что в этом документе содержится также положение о том, что национальное освобождение вообще не является революционным событием. В шестом и седьмом тезисах декларируется, что свержение иностранного капитала (или господства иностранного капитализма) будет лишь первым шагом «к революции в колониях»[108].
Ленин пошел на компромисс с Роем по тактическим причинам, поскольку считал необходимым укрепление идейного единства с молодыми революционерами Востока. Скорее всего он сделал это, исходя из убеждения в том, что ультра-левацкие представления последних могли быть откорректированы только в ходе длительной идейно-теоретической и практической революционной деятельности самими носителями этих воззрений[109].
Приспособление ленинской теории антиколониальных революций к специфическим условиям Китая нашло выражение в первую очередь в образовании единого антиимпериалистического фронта КПК и руководимого Сунь Ятсеном Гоминьдана посредством индивидуального вступления коммунистов в эту партию при безусловном сохранении их политической самостоятельности. Внутри Гоминьдана коммунисты должны были тесно сотрудничать с Сунь Ятсеном и его соратниками в целях подготовки и осуществления антиимпериалистической революции. Принимая соответствующее решение, Коминтерн учитывал слабость и малочисленность китайской коммунистической группы и те перспективы, которые открывало перед ней вступление в Гоминьдан: возможности легальной работы на контролировавшейся гоминьдановцами территории, использование гоминьдановских каналов для расширения собственных связей с массами и пр.
Идея сотрудничества с Сунь Ятсеном стала разрабатываться российскими коммунистами незадолго до II конгресса Коммунистического Интернационала, хотя первый официальный обмен приветствиями имел место раньше — в 1918 г.[110] По сведениям китайского историка Цзян Ихуа, в апреле 1920 г. «представитель правительства Советской России Лубо [русский оригинал фамилии не установлен] приехал с письмом, лично написанным Лениным, в Чжанчжоу (провинция Фуцзянь) и встретился там с главкомом гуандунской армии Чэнь Цзюнмином»[111]. В этой встрече приняли участие ближайшие соратники Сунь Ятсена — Ляо Чжун кай и Чжу Чжисинь. Последний подготовил для Чэнь Цзюнмина проект ответного письма Ленину. «Лубо» познакомил своих собеседников с обстановкой в Советской России, разъяснил существо внешней политики Советской власти, горячо приветствовал развитие революции в Китае и выразил готовность РСФСР оказать помощь Китаю в завершении национальной революции. Ляо Чжункай и Чжу Чжисинь доложили об этой встрече Сунь Ятсену. Под их влиянием издававшиеся в Фуцзяни двухнедельный журнал «Минсин» («Фуцзяньская звезда») и ежедневная газета «Минсин жибао» стали уделять больше внимания внутренней и внешней политике большевистской партии и Советской России[112].
Летом 1920 г. Сунь Ятсен, находясь в Шанхае, встретился
