Д. 125. Л. 29 об.
Эдлинг Р. С. Из записок графини Эдлинг, урожденной Стурдзы. № 4. С. 422.
РГИА. Ф. 1021. Оп. 1. Д. 126. Л. 1–6.
Ципринус. Николай Николаевич Новосильцев. С. 1722.
Там же. С. 1724.
О воззрениях противников восстановления Польши из числа членов кабинета Александра I и общественной реакции на политику императора в Царстве (в том числе среди представителей декабристского движения) см. подробнее: Орлов М. Ф. Восстановление Польши в 1815 г. // Русская старина. 1877. Т. 20. С. 661–662; Парсамов В. С. Декабристы и французский либерализм. М.: Полимед, 2001. С. 60–87; Давыдов М. А. Оппозиция Его Величества. С. 103–108.
Филатова Н. М. Польский политический либерализм в 1815–1820 гг. С. 46, 63–64; Bujarski G. T. Polish Liberalism, 1815–1823: The Question of Cosmopolitanism And National Identity. P. 17–18.
В историографии традиционно подчеркивается, что Александр I изменил свое отношение к Польше после 1820 г. См., например: Thackeray F. W. N. N. Novosil’ tsov, The Polish Years. P. 35; Хартли Дж. Александр I. С. 210–211.
РГИА. Ф. 660. Оп. 1. Д. 147. Л. 35 об.
Хартли Дж. Александр I. С. 211.
РГИА. Ф. 660. Оп. 1. Д. 147. Л. 34–36 об.
Выписки из журнала М. Данилевского // Исторический сборник Вольной русской типографии в Лондоне А. И. Герцена и Н. П. Огарева (факсимильное издание): В 3 кн. Кн. 2. М.: Наука, 1971. С. 107–108.
РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 1198. Л. 3 об.
Крайне редко в российской историографии фиксируются и такие факты, как существование вполне оформленной границы между Российской империей и Царством Польским (ее пересечение требовало наличие паспорта), а также появление в период до восстания 1830–1831 гг. диппредставителей Царства Польского за границей (РГИА. Ф. 583. Оп. 5. Д. 217. Л. 262 об., 289; Д. 218. Л. 13).
О решениях Российской империи относительно денежной системы Царства Польского см. подробнее: Правилова Е. А. Финансы империи: Деньги и власть в политике России на национальных окраинах, 1801–1917 гг. М.: Новое издательство, 2006. С. 321–323.
Пржецлавский О. А. Князь Ксаверий Друцкой-Любецкий // Русская старина. 1878. Т. XXI. С. 625–648; Т. XXII. С. 67–92; Smolka S. Polityka Lubieckiego przed powstaniem listopadowym. Krakow, 1907; Жуковский В. В. Князь Ксаверий Любецкий. Пг., 1916; Askenazy S. Z działalności ministra Lubeckiego. (Dwa stulecia XVIII i XIX). Warszawa, 1901. S. 363–426; Рольф М. Польские земли под властью Петербурга. От Венского конгресса до Первой мировой. С. 41–42.
Ципринус. Николай Николаевич Новосильцев. С. 1723.
В период восстания 1830–1831 гг. император Николай I так описывал экономическую сторону взаимодействия России и Польши: «Не подлежит ни малейшему сомнению, что эта маленькая страна, разоренная, ослабленная беспрерывными войнами, напряжением, вызывавшимся целым рядом революций, частым переходом из одних рук в другие, в пятнадцатилетний промежуток времени достигла замечательного благосостояния; ее финансовые средства оказались не только достаточными для удовлетворения потребностей страны, но послужили еще для образования наличного фонда казначейства, пригодившегося в течение почти года для покрытия всех нужд настоящей борьбы. Наконец, армия, созданная по образцу армии империи, снабженная всем и богато наделенная запасами в арсеналах, без всякого обременения страны, достигшая редкого совершенства, оказалась в состоянии послужить кадрами для 100 000 человек… Огромные жертвы были принесены для осуществления завоевания ее (Польши. – Прим. авт.); другие столь же значительные жертвы были принесены в последующие 15 лет частью для содержания и снаряжения армии, частью для вооружения крепостей и обременительного содержания ядра войск, служивших ей инструкторами. Империя в ущерб своей собственной промышленности была наводнена польскими произведениями…» (Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 2. С. 346).
Правилова Е. А. «Цена» империи: центр и окраины в российском бюджете XIX – начала XX вв. // Ab Imperio. 2002. № 4. С. 124. Е. А. Правилова в своей монографии также приводит статистику А. Н. Куломзина второй половины XIX в., согласно которой сумма участия Царства Польского в государственных расходах империи не превышала 4 % от бюджета Царства (Правилова Е. А. Финансы империи: Деньги и власть в политике России на национальных окраинах, 1801–1917 гг. С. 176).
Обушенкова Л. А. Королевство Польское в 1815–1830 гг. Экономическое и социальное развитие. С. 223.
Там же. С. 224.
Там же. С. 119.
Там же. С. 222–272.
Там же. С. 242.
Там же.
Gawryszewski A. Ludność Warszawy w XX wieku. Warszawa: Instytut Geografii i Przestrzennego Zagospodarowania PAN, 2009. S. 55–56.
Обушенкова Л. А. Королевство Польское в 1815–1830 гг. Экономическое и социальное развитие. С. 246.
Там же. С. 248.
Там же. С. 54; Правилова Е. А. Финансы империи: Деньги и власть в политике России на национальных окраинах, 1801–1917 гг. С. 46. О требованиях Константина в отношении финансирования польской армии см.: Pienkos A. The Imperfect Autocrat. Grand Duke Konstantin Pavlovich and the Polish Congress Kingdom. P. 44.
Эти материалы отложились в фондах РГИА (Ф. 539 (Придворная канцелярия великого князя Константина Павловича Министерства императорского двора)).
Бумаги графа Арсения Андреевича Закревского. С. 108.
На ежегодное содержание одного кадета в 1825 г. приходилось по 800, а в 1826 г. – уже по 1065 злотых (РГИА. Ф. 539. Оп. 1. Д. 31. Л. 2 об., 45).
