«Организация этой армии была поручена Цесаревичу. Главным помощником и руководителем работ по возрождению польской армии являлся заслуженнейший из польских генералов – Домбровский» (Польские войска в русской армии. С. 573).
ОР РНБ. Ф. 526. № 7. Л. 8–8 об.
Бумаги графа Арсения Андреевича Закревского. С. 428.
Парсамов В. С. Декабристы и французский либерализм. С. 73.
Глушковский П. Репутация Фаддея Булгарина в Польше. С. 394.
Разбор романа см. в статье: Киселева Л. Н., Ящук Е. А. Польский фактор в интерпретации войны 1812 года (Ф. В. Булгарин, М. Н. Загоскин). С. 89–101.
Загоскин М. Н. Юрий Милославский, или Русские в 1612 году: Исторический роман. М., 1902. С. 63–64.
Там же. С. 118–119.
Шильдер Н. К. Император Николай I и Польша. Вып. 2. С. 302; Столетие Военного министерства: 1802–1902. Т. 2. Кн. 2: Царствование Николая I. С. 205–208. Пресса этого периода также не меняла установок и продолжала именовать польскую армию «превосходной» (Северная пчела. 1829. № 58. С. 2).
Северная пчела. 1830. № 62. С. 1–2; Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 2. С. 278–280. В этом отношении сложно согласиться с В. С. Парсамовым, который полагает, что «принцип невмешательства он (Николай I. – Прим. авт.) расценивал как проявление слабости, и идея славянского единства была ему глубоко чужда» (Парсамов В. С. Польский вопрос и русское общество между Венским конгрессом и польским восстанием 1830–1831 годов. С. 144). О развитии идеи славянского единства в польских землях в николаевский период см.: Глембоцкий Х. Граф Адам Гуровский (1805–1866) и миссия Российской империи: метаморфозы политического радикализма. С. 135–140.
Николай I. Записки. Тетради 1-я и 2-я «О наследии после императора Александра I» [1831–1832 гг.] // Николай I: личность и эпоха. Новые материалы. С. 14; Корф М. А. Материалы и черты к биографии императора Николая I и к истории его царствования: Рождение и первые двадцать лет его жизни (1796–1817). С. 74.
Капустина Т. А. Николай I. С. 29.
О коронации Его Императорского Величества. С. 428–429.
Сын Отечества. 1829. Т. 4. С. 50. О рецепции александровской риторики братства у представителей польской элиты, связывавших свои социальные и политические ожидания с Россией, и формировании образа России в это время см.: Филатова Н. М. Между официозом и национальным стереотипом: образ России в польской культуре 1815–1830 гг. С. 122–142; Petersen H.‐C. «Us» and «Them»? Polish Self-Descriptions and Perceptions of the Russian Empire between Homogeneity and Diversity // Empire Speaks out. Language of Rationalization and Self-Description in the Russian Empire / Ed. by I. Gerasimov, I. Kusber, A. Semyonov. Leiden; Boston: Brill, 2009. P. 94–97.
Цесаревич Константин Павлович. 1816–1831 гг. С. 386.
Переписка императора Николая Павловича с великим князем цесаревичем Константином Павловичем. Т. 1 (1825–1829). С. 251.
Фалькович С. М. Миф Наполеона в сознании поляков. С. 76.
Принято думать, что капитан растерялся, при этом традиционно упоминается, что «это был единственный до Цусимы случай, когда сдался корабль под российским флагом (Выскочков Л. В. Николай I. С. 181).
Там же. С. 180–181.
«Воинственной нацией» называет поляков А. Х. Бенкендорф. Описывая николаевскую польскую политику конца 1820‐х гг., он отмечает в своих мемуарах, написанных уже после восстания 1830–1831 гг., что император оказывал слишком большую честь «этой неблагодарной и воинственной нации» (Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 410).
Переписка императора Николая Павловича с великим князем цесаревичем Константином Павловичем. Т. 2 (1830–1831 гг.) // Сборник РИО. СПб., 1910. Т. 132. С. 119.
Там же. С. 120.
Ципринус. Николай Николаевич Новосильцев. С. 1764–1765.
Там же. С. 1749.
Горизонтов Л. Е. Закон против счастья. Смешанные браки в истории двух народов // Родина. 1994. № 12. С. 64; Филатова Н. М. Русское общество и Королевство Польское в 1815–1830 гг. С. 508; Левкиевская Е. Е. Стереотип русско-польской любви в русской литературе XIX–XX вв. // Россия – Польша. Образы и стереотипы в литературе и культуре. М., 2002. С. 196.
Об этом см.: Горизонтов Л. Е. Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше. М.: Индрик, 1999. С. 75.
Филатова Н. М. Русское общество и Королевство Польское в 1815–1830 гг. С. 508.
В отличие от первых полутора десятилетий существования Царства Польского брачная политика империи в отношении западных территорий после восстания 1830–1831 гг. хорошо изучена в литературе. См.: Верт П. Православие, инославие, иноверие: Очерки по истории религиозного разнообразия Российской империи. М.: Новое литературное обозрение, 2012. С. 151–152, 160–173; Горизонтов Л. Е. Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше (XIX – начало XX в.). С. 75–99.
Верт П. Православие, инославие, иноверие: Очерки по истории религиозного разнообразия Российской империи. С. 161.
ОР РНБ. Ф. 1001. Оп. 1. Д. 125. Л. 29 об.
Каштанова О. С. Великий князь Константин Павлович (1779–1831 гг.) в политической жизни и общественном мнении России. С. 181–182; Pienkos A. The Imperfect Autocrat. Grand Duke Konstantin Pavlovich and the Polish Congress Kingdom. P. 12.
Каштанова О. С. Великий князь Константин Павлович (1779–1831 гг.) в политической жизни и общественном мнении России. С. 181–183. В ряде воспоминаний прослеживается указание на то, что Константин Павлович, рассказывая современникам о получении разрешения на брак с Грудзинской, подчеркивал, что
