корпусу Баданова, — это продолжать продвижение. К вечеру 23 декабря 1942 года его передовые отряды достигли Тацинской, важного передового аэродрома и центра снабжения Сталинграда, в 240 километрах позади разбитого итальянского фронта. Корпус прошёл это расстояние за пять дней — блицкриг в лучших немецких традициях! Расстояние в 240 километров за пять дней — это сопоставимо со знаменитым рейдом Манштейна на Двинск в первую неделю войны. Тогда, восемнадцать месяцев назад, его 56-й танковый корпус прошёл из района восточнее Тильзита в Двинск, расстояние в 270 километров, за четыре дня. С тех пор русские многому научились.
Положив телефонную трубку, генерал Баданов повернулся к начальнику штаба: «Как вы думаете, товарищ полковник, атакуем немецкую базу и аэродром сегодня вечером или будем ждать утра?»
Полковник медленно покачал головой: «Завтра немцы отмечают Рождество — это самый главный для них праздник. Они делают маленькие подарки, вешают на ёлки свечи и готовятся к Святой ночи. Это лишит их бдительности. Мы можем застать их врасплох».
Баданов кивнул. Затем отдал распоряжения командирам частей.
План удался. В густом тумане раннего утра 24 декабря заработали моторы танков Баданова. Они загромыхали прямо на взлётно-посадочные полосы аэродрома в Тацинской.
Конечно, 8-й воздушный корпус осознавал нависшую угрозу, однако 4-й воздушный флот не получил разрешения эвакуировать важный центр снабжения с его огромными складами. В приказах повторялось: держаться. Но как можно держаться далеко позади главной оборонительной линии немцев на Чире, когда на тебя наступает советский танковый корпус? Всего 120 человек, одно 88-мм орудие и шесть 20-мм зениток — вот всё, чем должны были защищаться немцы в Тацинской.
Генерал Баданов в своих мемуарах пишет, что советские передовые танковые части застали немецкие огневые позиции и опорные пункты пустыми. Экипажи самолётов тоже были в своих бункерах. «Все мирно спали», — констатирует генерал.
Согласно его воспоминаниям, сигнал к атаке подала миномётная батарея. Несколько часов спустя жизненно важный центр снабжения окружённого Сталинграда пал без существенного сопротивления. Баданов утверждает, что было захвачено 350 самолётов и огромное количество боевой техники, продовольствия и боеприпасов, включая груженые железнодорожные составы.
Слабость обороны важной базы в Тацинской, разумеется, была грубейшей ошибкой. Однако одно несомненно: число захваченных самолётов, приведённое Бадановым, преувеличено. На поле было только 180 машин. Многие из них взлетели под огнём противника, несмотря на туман. И 124 благополучно прибыли на другие аэродромы.
Но в любом случае это был ужасный удар. Тацинская служила не только центром снабжения Сталинграда, но также и центром средств сообщения — важной железнодорожной станцией на линиях из Ростова и района Донца. Потеря особенно серьёзно сказалась на положении оперативной группы «Холлидт». Это соединение всё ещё находилось много восточнее Тацинской, на Чире, и теперь ему угрожали с тыла. Снова приходилось расплачиваться за пагубную стратегию Гитлера держаться любой ценой. Ничего и никогда нельзя сдавать. Держаться, держаться, держаться — невзирая на цену.
Вероятно, позиция «Холлидта» на Чире имела определённое значение. Именно оттуда 48-й танковый корпус должен был поддержать наступление Гота на деблокирование Сталинграда. По этой причине выгодные выступы в линии фронта казались полезными Главному командованию сухопутных войск Германии. Но желания и действительность не совпадали. Опасность росла день ото дня, а перспектива успеха уменьшалась. Гитлер, однако, отказывался замечать эту угрозу. Когда Манштейн просил подкрепления, Гитлер отвечал так: «У меня нет». Когда Манштейн предлагал стратегически неизбежные отступления, Гитлер стенал: «Без кавказской нефти и полезных ископаемых Донбасса войну уже не выиграть».
Манштейн оказался в сложном положении. Ему приходилось сражаться не только с русскими, но и со Ставкой фюрера. Любой другой человек опустил бы руки. Но Манштейн нашёл выход. Он прибёг к хитроумной системе стратегических увёрток.
В этом ему помогали три опытных боевых командира, люди, на которых он мог положиться: генерал-полковник Гот, чья 4-я танковая армия всё ещё сражалась юго-восточнее Дона; генерал Холлидт, чья смешанная оперативная группа в большой излучине Дона держала главную оборонительную линию Гнилая — Чир; генерал Фреттер-Пико, чья недавно организованная оперативная группа пыталась создать отсечную позицию в районе между Миллерово и рекой Калитва.
Главную угрозу теперь представлял Баданов, передовой отряд советской 1-й гвардейской армии. Ему от Тацинской до Ростова оставалось только 130 километров. Манштейн знал, что на сегодняшний момент целеустремлённый танковый командир может покрыть такое расстояние в три дня. А Баданов, несомненно, был решителен. Если он ударит по Ростову, дела примут критический оборот. Если русским удастся взломать единственную дверь, нарушить единственную сухопутную связующую нить с армиями группы «А» на Кавказе, то 800.000 человек окажутся в ловушке. Как и 4-я танковая армия. Генерал-фельдмаршал Манштейн понимал это. И генерал Баданов — тоже.
Генерал-фельдмаршал провёл в Новочеркасске совещание и вместе с начальником штаба, генерал-майором Шульцем, и начальником оперативного управления штаба, полковником Буссе, спокойно проанализировал ситуацию. Наступил момент мужественных, дерзких и очень ответственных решений. Один из тех моментов, когда генерал должен точно представлять себе, на что способны его солдаты и офицеры. Манштейн знал и возможности, и пределы своих войск. Эта способность составляла часть его полководческого таланта.
Манштейн попросил Гота, чья армия на Южном фронте армий группы «Дон» всё ещё участвовала в операции по прорыву осады Сталинграда, предоставить ему одну дивизию для спасения Тацинской. Под собственную ответственность, понимая всю серьёзность ситуации, Гот передал ему свою самую мощную танковую дивизию, 6-ю танковую, под командованием генерала Рауса. 11-м паденборнским танковым полком этой дивизии командовал полковник фон Хюнерсдорф, во время наступательных операций предыдущего года он служил начальником штаба Манштейна.
Ледяной ночью дивизия маршем передвинулась на север, в состав оперативной группы Холлидта, где полковник Венк, его бессменный начальник штаба и блистательный импровизатор, построил из разнородной массы войск первую слабую линию обороны.
Манштейн и Гот взяли на себя трудное и важное решение: с потерей 6-й танковой дивизии Гот потерял и последнюю слабую надежду на возможность удержаться на своей позиции в пятидесяти километрах от Сталинграда и, таким образом, на возможность когда-либо возобновить деблокировочное наступление.
Однако в тот момент его наступление, хотя и начатое с такими большими надеждами, в любом случае уже было практически обречено. Даже без успешного удара против Баданова положение Гота очень скоро станет непригодным для обороны из-за угрозы окружения. Он выбирал только между меньшей и большей опасностью.
И большей опасности можно было избежать, лишь реализовав план Манштейна. Его план строился на следующих соображениях. Единственным танковым соединением, которым ещё располагал на Чире Холлидт, оставалась опытная силезская 11-я танковая дивизия генерала Балка. Она участвовала в схватках с прорывающимися танками противника на левом
