аспект, — особенно в ретроспективе. Потопление двух британских линкоров в гавани Александрии, о котором уже упоминалось, действительно нанесло в 1941 году рану Королевскому флоту, когда он пытался обеспечивать прохождение конвоев снабжения на Мальте и пресекать судоходство стран Оси между Италией и Северной Африкой, но эта диверсия спецназа, какой бы смелой и зрелищной она не была, не смогла даже в краткосрочной перспективе спасти посредственно управляемый итальянский флот, лишенный собственной авиационной поддержки или радаров, и укомплектованный неудачно спроектированными и слабыми кораблями.
В рейде Отто Скорцени на Гран-Сассо для освобождения и эвакуации Муссолини использовались девять планеров и легкий самолет, но поскольку итальянские тюремщики IlDuce не оказали никакого сопротивления — и более того, полковник, отвечавший за содержание Муссолини в тюрьме, гостеприимно предложил Скорцени бутылку вина, чтобы проводить его в обратный путь, — можно сделать вывод, что эсэсовцы могли с таким же успехом прибыть в Гран-Сассо на «Фиат Тополино», погрузить бывшего диктатора на заднее сиденье и умчаться; и при этом они добились бы того же результата с минимальным риском и меньшими затратами. В любом случае, Муссолини на тот момент был исчерпавшей себя политической силой, не имевшей даже символического значения, и не оказывал в оставшиеся два года войны никакого влияния на события, кроме казни тех фашистов, которые, по его мнению, его предали, включая своего зятя и бывшего министра иностранных дел Галеаццо Чиано. Последующие планы специальных операций Скорцени, призванные исправить ухудшающееся положение Германии — убийство Черчилля, Рузвельта и Сталина на Тегеранской конференции 1943 года, захват живьем Тито в 1944 году, установление контакта с горными племенами в Иране для срыва поставок союзников в Россию, организация сопротивления эсэсовского «вервольфа» на время оккупации Германии — оказались полностью провальными. Но даже если бы эти операции увенчались успехом, то что бы они изменили в исходе войны?
Энтузиасты специальных операций считают «чиндитов» Орде Уингейта, которые в 1943 году сформировали снабжаемые по воздуху группы дальнего проникновения для действий в тылу японских войск в Бирме, одними из самых знаменитых подразделений спецназа Второй мировой войны. Джон Арквилла тенденциозно утверждает, что преимущества «чиндитов» заключались в их психологическом воздействии на противника (которое не поддается количественной оценке), а также в том, что их изолированные faitsd’armes[140] демонстрировали тестостероновый мачизм, подстегивая домашний фронт. [54] Их сторонники, в основном те, кто служил под началом Уингейта, такие как сэр Роберт Томпсон, также утверждают, что «чиндиты» срывали японские наступательные операции против Индии, отвлекая войска и атакуя линии снабжения. Хотя Уильям Слим, командующий британской 14-й армией и непосредственный начальник Уингейта, высоко оценивал моральный дух и мужество «чиндитов», он считал, что инвестиции в специальные операции в плане затрат людей, ресурсов и времени оказались напрасными. По мнению Слима, «чиндиты» брали на себя задачи, которые с тем же успехом могли быть выполнены лучше оснащенными обычными подразделениями с более сбалансированной структурой сил и средств. «Чиндитам» не хватало боевой мощи, потому что они являлись в основном легкой пехотой без поддержки более тяжелого вооружения, такого как артиллерия; испытывали недостаток в снабжении, что ограничивало их оперативную живучесть; и страдали от больших потерь, как из-за того, что подвергались тропическим болезням, так и из-за того, что раненых было трудно эвакуировать из отдаленных глухих джунглей. Кроме того, их было трудно поддерживать, они конкурировали с другими формированиями специального назначения в регионе, такими как «Отряд 136»[141], и истощали линейные части изъятием лучших бойцов, что «снижало качество остальной армии». С большой проницательностью Слим пришел к меткому выводу, что британские спецоперации превратились в культ, доктринальные сторонники которого своим массовым убеждением евангелизировали подобную тактику как путь к стратегическому спасению, тогда как на самом деле их скромные достижения были куплены для остальной армии большой ценой. [55]
Как и Сопротивление, легенда о специальных операциях «чиндитов» была преувеличена. Арквилла считает «импульсивное решение» Черчилля взять Уингейта с собой на Квебекскую конференцию 1943 года свидетельством важности «чиндитов» и самого Уингейта для британских военных усилий; однако Саймон Энглим отмечает, что Уингейт вместе с командиром авиакрыла Гаем Гибсоном, прославившимся как «Разрушитель дамб», сопровождал премьер-министра в Квебек «в косметических целях», только чтобы продемонстрировать решимость Великобритании победить страны Оси, а также чтобы использовать пропагандистскую иллюзию успеха специальных операций для сокрытия системных недостатков обычных британских сил, которые во всей красе проявились во Франции в 1940 году, Греции и на Крите в 1941 году, а также в Тобруке и Сингапуре в 1942 году. Уингейт, этот Т.Э. Лоуренс тропиков, олицетворял стратегические перспективы специальных операций; его миниатюрная фигура, фирменная солнечная макушка, густая борода и евангельский пыл с особой эксцентричностью символизировали британскую решимость и боевое мастерство для союзника США, скептически относившегося к тому, что британские солдаты готовы или даже способны давать отпор.
Уингейт использовал возможность, предоставленную «Квадрантом»[142], чтобы продать Объединенному комитету начальников штабов свою концепцию создания «опорных пунктов» — по сути, укрепленных авиабаз — в японском тылу. И, к его чести, он действительно смог оттянуть японские войска в Северную Бирму. Энглим утверждает, что послевоенные дебаты между фельдмаршалом Слимом и сторонниками Уингейта несколько искусственны, поскольку кульминационная операция Уингейта под кодовым названием «Четверг», начатая в феврале 1944 года, представляла собой сплав сил и тактики обычных войск и сил спецназа. «Опорные пункты» или «коробки», за вычетом возможности снабжения по воздуху, которая в 1942 году еще не была проработана, использовались, в частности, в битве за Газалу в мае-июне того же года в Западной пустыне. Группы дальнего патрулирования в Бирме раздулись до масштабов войск специального назначения, но многие из их военнослужащих были обычными солдатами, и Уингейт использовал их для решения обычных пехотных задач. Авиационная поддержка, как тактическая, так и материально-техническая, к 1944 году стала настолько повсеместной, что обеспечивала уже не только силы спецназа. В Бирме также отсутствовало сопротивление японцам со стороны местного населения, которое могли бы поддерживать патрульные группы дальнего действия «чиндитов». «В “чиндитах” больше нет необходимости, — заявил Маунтбэттен в конце операции «Четверг». — Теперь мы все “чиндиты”». Уингейту также повезло в том, что японские силы к концу войны оказались разделены, растрачены в военных операциях и слишком страдали от малярии, чтобы предпринимать какие-либо действия против его уязвимых «коробок». Анализ, проведенный после этой операции, позволил сделать вывод, что формирования дальнего проникновения были слишком легкими, чтобы добиться чего-то бóльшего, чем просто отвлекающего эффекта, и лучше всего работали при тесном взаимодействии с обычными силами. [56]
Поэтому, несмотря на то что специальные операции и действия Сопротивления с помощью сбора разведывательных
