кто, по его мнению, привел Германию к подписанию Версальского договора: «Родина настолько обессилена миром, что не может сохранить существующее население»1167: «Каждому немцу предъявляется требование бесстрашно мыслить, мужественно действовать, самоотверженно подчиняться национальной дисциплине и забыть о собственном «Я», – призывал Людендорф, – Только таким путем возможно восстановить достоинство народа, что является необходимой предпосылкой для возрождения Германии. Это первая заповедь. Любовь к земле и к ремеслу, любовь к работе, неустанная творческая деятельность, железное прилежание и свободная инициатива в экономической жизни, учитывающая, однако, нужды людей, с которыми приходится совместно работать… Это наша вторая заповедь. Германец должен вновь стать сознающим свой долг, искренним, правдивым и отважным; должна установиться строгая нравственность. Это третья заповедь. Слова Фихте, что требование быть немцем равносильно требованию иметь характер, должны опять стать истиной. Только таким путем мы сможем вновь начать себя уважать, а только самоуважением мы можем принудить и других уважать нас»1168.
Реакционные круги представляли крупные баварские промышленники, которые на мюнхенском процессе в феврале 1924 г. подтверждали свое участие в систематической финансовой поддержке Гитлера. «Давали деньги потому, что (мы)…, – пояснял представитель союза промышленников Куло, – держались того мнения, что Гитлер – единственный человек, который призван освободить рабочих из когтей марксизма и перевести их в патриотический лагерь»1169. Другой круг реакционеров представляли «бывшие»: одним из первых внес в фонд НСДАП несколько млн. марок бывший император Вильгельм II1170. Принц Август Вильгельм («Ауви»), владел миллионным состоянием, накопленным благодаря «компенсациям», которые выплачивала Веймарская республика. Из этих средств Ауви, по словам О. Штрассера снабжал руководство НСДАП1171. «Пожертвования» шли и от принцев Кобургского, Гессенского, Ольденбургского и Мекленбургского1172.
После неудавшегося Мюнхенского путча, Порочный союз продолжал привлекать в свои ряды новых сторонников: в 1927 г. в НСДАП вступили директор могущественного «Рурско-Вестфальского угольного синдиката» Э. Кирдорф и стальной магнат Ф. Тиссен1173. С этого момента, по словам Э. Генри, Тиссен – «главный патрон и подлинный вдохновитель гитлеровской партии»1174. Однако, несмотря на все усилия могущественного порочного союза, позиции нацистов становились все слабее. Так на выборах в рейхстаг в 1924 г. они получили 6,5 % (32 места), в 1928 г. всего – 2,6 % голосов (12 мест).
Но внезапно все изменилось. Показательным являлся пример «И. Г. Фарбениндустри» – «синтетического Рура» – 130 тыс. рабочих до кризиса, с капиталом более 1 млрд долл. Его глава К. Дуйсберг, – по словам Генри, – был горячим сторонником Веймарской республики и финансировал две главнейшие демократические газеты «Франкфуртер цайтунг» и «Фоссише цайтунг». Директора треста были самыми влиятельными советниками и министрами Штреземана и Брюнинга. Но вдруг все перевернулось и «И. Г. Фарбен» стала одним из столпов нацистской экономики и политики. «Франкфуртер цайтунг», забыв о либерализме, стала глашатаем нацизма.
Переломным моментом стало начало Великой Депрессии. С этого момента деньги полились к нацистам рекой. О размерах денежных субсидий, которые получали национал-социалисты до прихода Гитлера к власти, можно судить по тому, что на содержание одних штурмовых отрядов, в которых в 1932 г. насчитывалось около 500 тыс. чел., по самым скромным подсчетам расходовалось в месяц не меньше 10–12 млн. марок1175. В январе 1931 г. Геббельс записывал: «Промышленники и мы все больше сближаемся. Они приходят к нам от отчаяния. Они должны лишить эту систему кредита»1176.
Была даже некая конкуренция, – кто больше помог Гитлеру: У. Манчестер, настаивает, что Гитлера привела к власти «Стальная империя Круппов». По мнению же Э. Генри: «Тиссен, властелин Рура, был главным режиссером германского фашизма»1177. «Тиссен, – пояснял Генри, – систематически финансировал все избирательные кампании национал социалистов. Он еще в 1929 г. пригласил Гитлера в Дюссельдорф на свидание с трехстами виднейшими промышленниками Рура»1178. В декабре 1931 г. а Ф. Тиссен внес в фонд НСДАП 100 млн. марок1179.
Существует и третья точка зрения, о силе которой говорит тот факт, что ее автор буквально уничтожил известного исследователя Веймарской Германии из Принстона Д. Абрахама1180, которому даже пришлось оставить профессию историка1181. Эта точка зрения принадлежит историку Г. Тернеру, который опровергает ведущую роль крупного бизнеса в финансировании Гитлера, за исключением Ф. Тиссена и Э. Кирдорфа. Что касается Круппа то, по словам Тернера, он вообще был антинацистом. Основными источниками средств НДСАП, утверждает Тернер, были членские взносы, а так же взносы малого и среднего бизнеса1182.
Действительно на первом этапе крупный бизнес держался в стороне от радикальных течений: Веймарская республика, за счет средних классов, удовлетворяла все его желания. «Первыми приверженцами национал социализма были выходцы из тех слоев общества, – отмечал немецкий дипломат Г. Дирксен, – которые первыми стали жертвой инфляции и экономического кризиса»1183. Жители социальных районов «наиболее пострадавших в ходе Депрессии…, – подтверждает британский историк А. Буллок, – обеспечили нацистам самый большой процент голосов на выборах»1184. Определяющей роль крупного бизнеса стала тогда, когда он оказался перед выбором не между Веймарской демократией и диктатурой, а между хаосом и порядком.
Свою помощь нацистам Тиссен объяснял именно тем, что: «Правительство не справлялось ни с осуществлением своих властных полномочий, ни хотя бы с поддержанием общественного порядка. Даже полиция не в силах была совладать с ежедневными мятежами и политическими уличными беспорядками. И я одобрял этот девиз. Для преодоления кризиса необходимо укрепить государственную власть», поэтому я «поддерживал Гитлера и его партию»1185. Несмотря на то, что часть историков ставит под подозрение подлинность воспоминаний Тиссена1186, они, тем не менее, с достаточной степенью точности отражают существовавшую ситуацию.
Но Тиссен был все же вторым номером в германской экономике, первое принадлежало – Круппу1187. Путь семьи Круппов приведший ее в нацистский лагерь описал У. Манчестер: «После долгих лет потерь финансовый 1931/32 год был отмечен потерей 30 млн. марок… Из 40 тысяч крупповцев в Эссене лишь 18 тысяч были заняты на производстве, да и они работали всего три дня в неделю. С наступлением зимы перспективы стали столь мрачными, что для экономии топлива Густав и Берта перебрались в 60-комнатный маленький дом, оставляя большую часть огромного владения без тепла»1188. В Германии царил хаос, демократическая политическая система не способна была, что-либо изменить. Выборы шли за выборами, но «слабое потерявшее доверие правительство ковыляло вслепую, в то время как народ все шел и шел на избирательные участки»1189.
Свои взгляды на выход из кризиса А. Крупп изложил в статье «Цели германской политики»: «Сентябрьский роспуск рейхстага показал, что политические партии самоустранились от всякой активной деятельности по повышению благосостояния народа и нации в целом, проявили себя неспособными к формированию и поддержке правительства, которое энергично и решительно практическими делами заменило бы теоретические рассуждения о возможности позитивных перемен»… поскольку «внутриполитическая ситуация не
