государства, хотя при этом признает крушение всей советской идеологии. Исследователи и другие свободные мыслители, разумеется, идут гораздо дальше в своих переоценках. Александр Яковлев, архитектор перестройки и член Политбюро, не оставил камня на камне в оценке советской системы. Для него она была созданием воспользовавшихся люмпен-пролетариатом безответственных фанатиков, на самом деле Россию захватила шайка разбойников, которые держали ее в заложниках, как сформулировал свою позицию видный пионер перестройки историк Юрий Афанасьев.
На международном уровне прежняя советская парадигма стала темой для отделившихся от Советского Союза республик и других зависимых территорий. Их исторический опыт совершенно иной, чем предполагала советская или англо-саксонская точка зрения. Это связано с тем, что они во Второй мировой войне оказались по очереди под катком двух тоталитарных государств. Советская власть, с их точки зрения, была не лучше, чем господство нацистов.
Оба тоталитарных государства убивали граждан этих стран массами, не придавая их национальным интересам никакой ценности. Тимоти Снайдер в своем впечатляющем ревизионистском исследовании Bloodlands собрал сведения, которые ранее существовали разрозненно, и очень четко показал, что производимые по национальному признаку массовые убийства не были только нацистскими преступлениями. До войны советские коммунисты осуществляли их в более крупных масштабах, чем Гитлер. Потом, конечно, Гитлер их догнал и перегнал.
Нам хорошо известно, что финнов ликвидировали по национальным основаниям, хотя это и делалось без большого шума. Это не коснулось буржуазной Финляндии, в которой от гибели, можно считать, спаслись сотни две тысяч человек только по той причине, что правительство Куусинена не добралось до Хельсинки. Разумеется, в данном случае не учитываются те жертвы, которые были бы, если бы армии Гитлера и Сталина прокатились по нашей стране дважды. Количество этих жертв можно было бы определить в 10-15% от количества населения, т. е. — 300 000-450 000 человек. То, что количество жертв за всю Вторую мировую войну у нас достигло 100 000 человек и почти все это были солдаты, является ценным капиталом, сделавшим возможным наши хорошие отношения с Россией (это, разумеется, на так называемом среднеевропейском фоне). Сохранение обособленности наших народов также спасло нас от тех напряженных противоречий, которые отравляют отношения государств Балтии с Россией. Можно только представить, что могло бы означать переселение миллиона русских в Финляндию после войны. Это все следует учитывать на фоне того, что лично я считаю русских более симпатичными, чем финны. Дело не в этом. Можно также представить, что означало бы переселение в нашу страну миллиона французов.
Прежние парадигмы увядают. Уже трудно найти из низкопоклонства какую-то прелесть в сталинских творениях 1930-х гг. В России такое вызывает только скептическое презрение. Это касается тех нормальных научных кругов, которые я знаю. Другое дело, что там также под фалдами настоящих исследователей мобилизуются свежие силы, потребность в которых связана со службой всей истории великой родины, сравнимой с нашим тайстоизмом 1970-х гг. Тогда же бросание мозгов в лавку старьевщика восхвалялось как высоко символичный труд веры. После этого «Краткий курс истории ВКП(б)» и основы марксизма-ленинизма начинают, кажется, вызывать очарование.
В Финляндии нет явной потребности в ревизии большой истории, когда дело касается ее отношений с Советским Союзом. Многие книги, которые написаны также без учета природы соседа, заслуживают, однако, того, чтобы быть переоцененными с учетом того, что мы знаем о сталинизме. Так же обстоит дело и у соседа.
Lunatic Fringe[41] и бренд «Финляндия»
Как известно, Россия учредила за рубежом пару бюро, в которых исследуются практическое применение демократии в стране пребывания и недостатки ее власти. Эти бюро находятся в Париже и в Вашингтоне.
Разумеется, речь шла о контрударе суверенной демократии американцам и другим западным критикам, которые касались ситуации с демократией в России.
Если бревна есть в глазу у американцев и у других, зачем тогда ковыряться в российских недостатках, когда они не худшие в мире?
Вопрос сам по себе обоснованный. Боюсь, однако, что здесь речь идет не о новом триумфе критического духа российской интеллигенции, а о циничном шаге пользующейся дурной славой российской власти, который отражает не веру в вечные ценности, а полное безразличие к ним.
В России уже давно заметили, что в демократии требуется активная деятельность, реклама, PR и вообще публичность. В результате, в них стали вкладывать средства. Со стороны государства их использование, в конце концов, оказалось настолько мощным, что для активности самих граждан осталось немногим больше пространства, чем во времена Советского Союза.
В Советском Союзе в обычае было не спрашивать у народа больше, чем у ученых, что правильно, а что нет. Правильным было то, что, по мнению политического руководства, способствовало делу. Иного быть не могло, т. к. ничего не было выше святого дела коммунизма, представлявшего закономерный прогресс мировой истории. Могли высказывать озабоченность тем, что «все честные люди в мире» осуждают врага Советского Союза и рабочего класса Маннергейма и его приспешников, которые спровоцировали войну против Советского Союза. Могли и утверждать, что в Финляндии в конце ноября 1939 г. возникла революция, хотя в действительности ничего такого и не было. Дело просто заключалось в том, что это полностью противоречащее действительности утверждение служило — в принципе — прогрессу мировой истории, т. е. делу освобождения человечества. Зачем обращать внимание на такие мелочи, как истинное настроение народа Финляндии? Этот народ не обладал большой военной силой и не был просвещенным политически.
Отдельные информационные кампании в советское время проводились красиво. Например, рабочие всего мира мобилизовались на защиту Георгия Димитрова, Тойво Антикайнена, Анжелы Девис или Луиса Корвалана. Например, боролись против нейтронной бомбы и выступали за мир там, где это требовалось. Все время проводились кампании за то, чтобы механизм сохранял работоспособность и всегда находился человек для написания адресов, люди для шествий, книгоноши и просто те, кто могли бы выступить жертвователями, хотя действительное финансирование осуществлялось Советским Союзом, о чем свидетельствуют архивы.
В советское время идеология была огромным источником силы, который эксплуатировали без ограничений. Как известно, деньги использовались на всех уровнях, от военного шпионажа до организации демонстраций, но, кроме того, массы воодушевлялись подлинным фанатизмом, желанием отдаваться великому делу.
С крахом Советского Союза ситуация в этом отношении изменилась. Верит ли кто-то, что путинская Россия представляет высокую идею? Кто смог бы увидеть в этом разъедаемом коррупцией государстве передовой отряд мирового прогресса? Кто мог бы восторгаться этим руководящим классом, чье бестолковое чванливое мотовство основано на воровстве и бесстыдном равнодушии к нуждам и правам народа?
На такое способны явно только исключительные личности, но они таковы. Было бы
