майор, за ним — Оскар Швемм, из города Лодзь, свободно говоривший по-русски, поверх своей униформы Вермахта он надел форму убитого советского лейтенанта. Позади них — значительный штурмовой отряд, затем ударная группа с готовыми к бою винтовками и штыками. Позади на акьясах, небольших в форме лодки лапландских салазках, тащили раненых, каждые салазки тянули два человека. Прикрытие с фланга обеспечивали солдаты с автоматами. Арьергард составляла основная часть батальона. Все знали, как действовать: не стрелять без особого приказа майора, не курить, не разговаривать.
Когда последние подразделения устроили на покидаемых позициях дикий фейерверк, тихая колонна двигалась по колено в снегу в бледном свете луны при температуре 25 градусов ниже нуля. Они ориентировались на созвездие Ориона, потому что их путь лежал на юг. «Стой», — вдруг сказал Швемм, намеренно повысив голос. Люди во главе колонны тут же остановились. Перед ними виднелись силуэты нескольких Т-34, это было русское танковое кольцо вокруг Посёлка № 8. Швемм направился к ним. Он разговаривал с русским командиром, другие разглядывали их, покуривая и жестикулируя. Лейтенант Беккер готов был поклясться, что слышит биение сердец всех своих людей, которое разносилось над замёрзшим болотом, как удары грома. Наконец Швемм вернулся. Он прокричал несколько русских слов команды, которую никто не понял, и громко выругался. Но Циглеру он тихо сказал:
— Я узнал пароль. «Победа». Может быть, это хорошее предзнаменование.
Столь же важной, как и пароль, была другая часть полученной Швеммом информации. Он узнал расположение главной бреши в советском танковом кольце. Через эту брешь они и вышли. Благодаря паролю они без единого выстрела преодолели второй русский заслон пикетчиков. «Победа!» — выкрикнул Швемм часовому, и колонна свернула влево.
Но признаков фронта по-прежнему не было. Ни шума боя, ни огней в небе, ни сигнальных ракет Вери.
И тут совершенно неожиданно перед ними возникла русская миномётная позиция. Швемм сказал пароль, однако русский офицер оказался подозрительным. Он подошёл ближе. Солдат из Лодзи быстро сделал несколько шагов ему навстречу и сказал, что его часть идёт на фронт со специальным заданием.
Лейтенант Беккер стоял меньше чем в двух шагах от этих двоих. Его рука в кармане шинели сжимала пистолет со снятым предохранителем.
Русский, казалось, не поверил истории Швемма, но в конце концов солдат из Лодзи развеял все его подозрения. Колонна двинулась, но им было неспокойно. Все эти миномёты прямо у них за спиной! А вдруг русские заметят что-нибудь?
Циглер шёпотом передал команду тыловому прикрытию: «Мы должны ликвидировать миномётную позицию!» И батальон привёл с собой русского лейтенанта и сорок пленных. Они ухитрились провести их и через передовые русские пехотные опорные пункты, хотя там им пришлось пробиваться с боем.
Через три четверти часа в сером свете утра колонна достигла немецких дозоров. Как рассказывает Циглер, на командном пункте 274-го гренадерского полка устроили большой праздник. Не только потому, что благополучно прибыла ударная группа, которую уже списали, но и потому, что полковнику фон Белову отчаянно нужны были боеспособные солдаты в Посёлок № 5, который в это время стал центром сражения в горловине.
На Неве, как и на восточной стороне горловины, русским пока не удалось подавить немецкую оборону на широком фронте. Только два узких клина, пробитых в Марьино на западе и за Посёлком № 8 на востоке, медленно продвигались в верхней части немецкого коридора. Но именно здесь, на высоте у Посёлка № 5, советские штурмовые соединения намеревались соединиться. Если у них получится, то с Ленинградом будет установлена сухопутная связь и немецкие силы 96 и 227-й пехотных дивизий, которые всё ещё держались в Шлиссельбурге, Липке и на Ладожском озере, окажутся отрезанными.
Это генерал-полковник Линдеман хотел предотвратить во что бы то ни стало, но двух дивизий 26-го армейского корпуса было недостаточно для ликвидации русских клиньев. 170 и 227-я пехотные дивизии обороняли слишком большие участки фронта, каждая примерно по двадцать пять километров.
После первых нескольких дней ожесточённых боёв не осталось резервов ни для наступления, ни для того, чтобы уничтожить клинья или предотвратить их соединение.
14 января 18-я армия подтянула две полковые группы восточно-прусской 61-й пехотной дивизии из мешка у Погостья (района боевых действий на Кировской магистрали в тридцати километрах юго-восточнее Мги) и 15 января бросила их в горловину. Две полковые группы вместо всей дивизии. Один полк пришлось оставить на Кировской железной дороге. Снова борьба малыми силами вместо крупной операции.
Командир 61-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Хюнер сам повёл группу. Он ударил за Синявино и Посёлком № 5 и соединился с 227 и 96-й пехотными дивизиями, окружёнными в Липке и Шлиссельбурге. Однако силы Хюнера были слишком малы, чтобы защитить сухопутный коридор из Посёлка № 5 к Ладоге, Шлиссельбургу и Липке от русских, наступавших с востока и запада.
Главный бой разгорелся за жалкое рабочее поселение с несколькими бараками и маленьким торфообрабатывающим заводиком. Просто точка на карте — П5. Но очень кровавая точка. Русские бросили на этот небольшой бастион в болоте две дивизии и две танковые бригады. П5 был своего рода дорожным узлом: через него проходила единственная дорога с севера на юг. По этой дороге снабжались немецкие войска в северной части горловины; если русские займут П5, северная часть немецкого коридора будет отрезана от своих тыловых коммуникаций.
Четыре дня и четыре ночи на жестоком морозе в 25–30 градусов ниже нуля группа Хюнера стояла вдоль низких насыпей подъездных путей к заводику и больших, прямоугольных резервуаров, из которых вырезали торф. Они держали открытой спасительную дорогу через Посёлок № 5.
Карта 26. Генерал Хюнер удерживал Посёлок № 5, пока все немецкие части, находившиеся севернее, не прошли на юг.
Всё, что было нужно в тот момент, чтобы предотвратить соединение русских, это несколько дюжин танков, батарея штурмовых орудий, артиллерийский полк и несколько батальонов пехоты с противотанковыми ружьями. Но поскольку у немцев не было и этих скромных сил, русским 18 января после ожесточённого сражения удалось взять Посёлок № 5 и отрезать ударную группу Хюнера.
Статья советской «Истории Великой Отечественной войны» воссоздаёт картину немецкого сопротивления. В томе 3 читаем:
«Части 136-й стрелковой дивизии дважды врывались в Рабочий Посёлок № 5, но закрепиться в нём не смогли. Три раза в течение ночи 16 января штурмовали посёлок с востока полки 18-й стрелковой дивизии 2-й ударной армии, но также успеха не имели. Отдельные подразделения дивизии приближались на расстояние 15–20 метров к вражеским укреплениям, но каждый
