на ногах.
Когда Дрессель докладывал во временном штабе батальона, там был только капитан Альбрехт, адъютант полка. Командир батальона? Пропал без вести. Адъютант? Убит. Большая часть командиров рот погибли, пропали без вести или получили ранения. В батальоне осталось всего восемьдесят человек.
«Ничего не поделаешь, Дрессель, — все, кто может держать оружие, должны сейчас же вставать на новый рубеж, — сказал Альбрехт. — Рубеж от Городка на Неве через горловину по Синявинским холмам и вниз до рубежа Венглера на восточной стороне нужно удержать любой ценой».
Дрессель кивнул. И, как он, все, кто остался в его роте, все те, кто только что пробился к новой немецкой линии, немедленно снова заняли позиции.
Стояли самые холодные дни той зимы, 35–40 градусов ниже нуля. Днём русские бесконечно обстреливали позиции из артиллерийских орудий и реактивных миномётов. Ледяными ночами советская пехота снова и снова атаковала новый и всё ещё довольно слабый немецкий фронт. Русские хотели во что бы то ни стало завоевать командные высоты у Синявина. Однако новые позиции удалось удержать. Это стало возможным благодаря успешному прорыву немецких частей из северной части горловины; в противном случае не хватило бы наличных сил, чтобы защитить эти стратегически важные высоты южнее Невы.
Таким образом, ликвидация самой северной части узкого немецкого коридора у Ленинграда, небольшой полоски берега вдоль Ладожского озера, во всех отношениях явилась замечательным тактическим достижением. Было спасено примерно 800.000[12] человек, включая около 2000 раненых. Тяжёлое вооружение, которое вынужденно оставлялось, предварительно вывели из строя. Русские фактически не получили трофеев и, что ещё важнее, не взяли пленных. Полный успех отхода немцев косвенно подтверждает тот факт советской военной истории, что при объявлении о победе не упоминается (вопреки обычной практике) о пленных или потерях немцев.
Карта 27. Русские не достигли своей стратегической цели во втором сражении на Ладожском озере: Кировская магистраль и Мга остались в руках немцев.
Однако отход немцев с южного берега Ладоги, из Липки и Шлиссельбурга, стал огромной психологической победой русских: была прорвана блокада Ленинграда.
Правда, советское Верховное Главнокомандование гигантским количеством живой силы и техники отвоевало лишь узкий коридор от Волховского фронта к Шлиссельбургу, полоску торфяного болота шириной от восьми до одиннадцати километров. Тем не менее с Ленинградом была восстановлена сухопутная связь на приближающееся лето, и, какой бы узкой она ни была, эта дорога заменила «Дорогу жизни», поскольку лёд на Ладоге снова стал водой.
План Гитлера задушить город голодом, план, на котором строилась вся стратегия северного фланга, провалился. Естественно, это осознавали финны, союзники Германии на северном фланге Восточного фронта, чьи военные действия зависели от действий немцев. Доверие финнов к своим немецким союзникам сильно пошатнулось, потерпели крах их военные намерения. Финский генерал-фельдмаршал Карл Густав барон фон Маннергейм рассчитывал, как только блокированный город падёт, перебросить свои войска, вязнущие в болотах вдоль Карельского фронта блокады, в наступление на Мурманскую железную дорогу. Это отрезало бы жизненно важные северные коммуникации Советского Союза, уничтожило бы дорогу, по которой шли поставки из США. Потеря этой американской помощи поставила бы Россию в сложное экономическое положение и лишила бы советское Верховное Главнокомандование значительной части его наступательных возможностей.
Это показывает, насколько важно было захватить Ленинград, и насколько серьёзной, с другой стороны, оказалась незначительная, но политически весомая победа русских на берегу Ладожского озера. Правда, советскому командованию не удалось достичь своей главной стратегической цели второго сражения на Ладоге. Первоначально они надеялись ликвидировать весь немецкий коридор, по меньшей мере, до Кировской магистрали, включая Мгу, что обеспечило бы надёжную сухопутную связь с окружённым городом и его окончательное освобождение.
Этой цели русские не достигли. Советское наступление разбилось о Синявинские холмы, на которых не осталось живого места. Генерал-лейтенант А.А. Жданов, член Военного Совета, защитник Ленинграда, отвоевал (фигурально выражаясь) просёлочную дорогу вместо широкого шоссе, узкую линию снабжения, которую к тому же контролировали немецкие орудия. С высот у Синявина немецкие передовые артиллерийские наблюдатели могли просматривать весь район до самого озера Ладога.
В материальном смысле, таким образом, успех был скромным, за победу заплатили исключительно дорого: две задействованные там советские армии, 2-я ударная и 67-я, только танков потеряли 225. Это больше, чем семь танковых батальонов. Общие потери трудно оценить.
Однако психологическое воздействие на народ и союзников с лихвой компенсировало огромные потери. Вера в победу и доверие к руководству резко возросло. Жданову блистательно удалось превратить прорыв блокады Ленинграда во всенародный праздник.
Когда поздно ночью 18 января 1943 года Ленинградское радио предупредило слушателей, что будет оглашено специальное сообщение, по измождённому городу уже распространялись слухи о прорыве блокадного кольца. Никто не лёг спать. Вывесили первые флаги. Из забитых для тепла окон мрачных домов послышалась граммофонная музыка. Снова ожила надежда — надежда на скорый конец страданиям города.
Определённость пришла около полуночи. До этого власти медлили, возможно, хотели окончательно убедиться. Сообщение по Ленинградскому радио началось словами: «Блокада прорвана. Мы давно ждали этого дня. Мы всегда верили, что он будет. Когда мы хоронили своих близких в мёрзлую землю братских могил, мы вместо прощального слова клялись им: «Блокада будет прорвана!»»
Общеизвестно, что русские не смогли выйти к Кировской магистрали, но этот провал скоро был возмещён: в течение двадцати пяти дней советские рабочие построили временную 35-километровую линию через болото, вдоль берега Ладожского озера, из Полгами в Шлиссельбург, и оттуда по временному мосту до линии в Ленинград. Эту дорогу, разумеется, немцы в любой момент могли перерезать. Но об этом знали только специалисты.
6 февраля временная железная дорога вступила в действие. В Ленинграде сразу же увеличился хлебный паёк: с 250 до 600 граммов для рабочих, со 125 до 400 — для остальных жителей. Эти цифры красноречивее, чем что-либо другое, говорят о том, что Ленинград остался в блокаде. Узкий коридор с импровизированной железной дорогой не обеспечивал регулярного снабжения города-крепости.
Эта ситуация заставила советское командование продолжить бои южнее Ладожского озера, чтобы всё-таки выйти на Кировскую магистраль и отвоевать железнодорожный узел Мга. Без промедления начались вторая и третья фазы второго сражения на Ладоге.
Свою прежнюю роль играли два старых краеугольных форпоста немецкой обороны — опорный пункт Городок на Неве с больницей и электростанцией и с другой стороны укрепления 366-го гренадерского полка в Посёлке 7, названные по имени командира полка «рубеж Венглера». Именно эти два пункта и препятствие на высоте у Синявина решили исход новой битвы.
Больница в Городке теперь являла собой лишь руины, главные
